Седьмая казнь

Правда, временами любопытство сродни отчаянию. Или гневу. Они сжигает изнутри.

Все они отдали свои жизни, чтобы помочь ему, а он ничего не добился. Но пустыня не приемлет слез.

Глаза ассасина вспыхнули.

• Вы ничего не поняли! Я учу его выбирать. Она учит его любить жизнь. Вместе мы учим тому, что только тот, кто любит жизнь, может выбрать достойную смерть.

Человек только тогда полностью человек, когда он может войти в каждую комнату своей души и испытать радость.

Но старик только покачал головой. «Книги? - спросил он меня. - Что толку от книг, когда страна умирает с голоду?»

Печаль и жалость делали принца злым.

Принц Бифальт верил: всякая магия бесчестная, хуже, чем предательство, хуже, чем мошенничество.

И снова Элгарт фыркнул:

• Это ты погибнешь, Кламат, если продолжишь тратить силы на подсчет препятствий. Я не такой дурак. Я предпочитаю неожиданные трудности.

Элгарт был главным циником в отряде и сомневался во всем, кроме очевидного: проворства и храбрости.