
Исключенный
Это третья, прочитанная мною, книга Рубена Гальего. Он с детства был полностью беспомощен и испытал на себе разнообразные стороны отношений одного человека к другому.
Эта книга написана через 15 лет после его второй книги. Здесь Рубен достаточно уравновешен, ушла та прошлая сдерживаемая злость и наивность, он столкнулся с людьми во всём их разнообразии. Его мнение о Западе утратило свой идеализм. Пришла мудрость. Теперь он и русский, и испанец, и еврей одновременно. Он стал известным писателем, наблюдателем жизни. Рубен стал как реагент, выявляющий суть окружающих его людей и общества.
Каждая книга Гальего ценна по-своему, в этой больше наблюдений за окружающей жизнью. Здесь автор пишет не только о себе. Пишет о здоровых и больных, счастливых и несчастных.
Он женится на еврейке и переезжает жить в Израиль. Там ему делают операцию, продлевая жизнь, и свою неполноценную в здоровье дочь устраивает в хорошую школу. Отсюда понятна его благодарность Израилю, где он и живет. Примерно в последней четверти книги автор перешел от наблюдений к рассуждениям и некоторым обобщениям. Эту часть книги я принял сдержанно. Гальего всю жизнь больше сосредоточен на себе, на своей боли; несмотря на высокий интеллект, его взгляд узок, хотя и глубок. Но узость взгляда не всегда дает сделать правильные выводы, для которых нужен широкий синтез. Если он рассуждает о политике, то в той степени, в которой эта политика коснулась его жизни.
Многие утверждения Гальего видятся как повторения мантры. Мне показалось, что он часто себя убеждает. Иногда это может выглядеть как сарказм, но нередко это стремление к правильному, по его мнению, мышлению. Например, много слов о том, что его считают добрым. Но книги его пропитаны отчаянием, неудовлетворенностью, кричат о несправедливости. При этом злым ему быть невыгодно, он косвенно сам писал об этом. Ему постоянно приходится просить о помощи. Он пишет, что «На свете нет людей, которых бы я ненавидел». При этом под ненавистью определяет желание смерти. Но это отдельные чувства. Можно ненавидеть, не желая смерти. И ненавидеть, считаю, это нормально и это честно. Последние главы смазывают впечатление о всей книге. Но автору нужно было высказаться.
В первой книге он сожалеет, что в России ему оставили жизнь, ссылаясь на Запад.
«Я Америку любил, любил с девяти лет. Именно в девять лет мне рассказали, что в Америке инвалидов нет. Их убивают. Всех. Если в семье рождается инвалид, врач делает ребенку смертельный укол…. …Я хочу укол, смертельный укол. Я хочу в Америку.»
Сегодня, когда он знаменитый всемирный писатель, три раза женился, он пишет:
«Я желаю, чтобы я существовал, – я люблю себя.»
Многие его мысли, особенно обобщения, — это плоды его текущего жизненного опыта. Опыта тяжелого, на фоне телесной боли и униженного положения человека, зависящего от окружающих.
Все три книги Гальего мне понравились. Они хороши в своей целостности, показывая разные стороны его жизненного опыта. Автор видит то, на что мы часто не обращаем внимания или не хотим обращать. Его взгляд нередко дополняет картину нашей жизни.
«Когда-то давно. Я был наивным и глупым. Да и сейчас я часто бываю наивен и глуп. Никому на свете и ни за какие деньги я бы не отдал свой почти детский взгляд на мир. Пусть я буду глупым. Пусть. Писатель должен оставаться ребенком, чтобы оставаться писателем. Пусть я буду глупцом в розовых очках.»











































