Евгения

Фигаро. Две, три, четыре интриги за раз и пусть они сплетаются и переплетаются. Я рожден быть царедворцем.
Сюзанна. Говорят, это такое трудное ремесло!
Фигаро. Получать, брать и просить – в этих трех словах включена вся его тайна.

Я поскачу в одну сторону, а вы в другую, прямо к моей дражайшей половине! Я, запыленный, изнемогающий от усталости, буду трудиться во славу вашего семейства, а вы тем временем будете способствовать прибавлению моего! Какое трогательное единение! Но только, ваше сиятельство, вы слишком много на себя берете.

Если бы мы прекратили бессмысленные преследования, из-за которых всякий пустяк вырастает в нечто значительное, и позаимствовали у англичан мудрости, позволяющей им относиться ко всяким глупостям с убийственным презрением, эти глупости не выходили бы за пределы той навозной кучи, где они появились на свет, и не распространялись бы, а гнили на корню. Пасквили размножают малодушный страх перед ними, на торговлю глупостями подбивают те, кто имеет глупость их запрещать.

Г р а ф. Насколько он честен?
Ф и г а р о. Ровно настолько, чтобы не быть повешенным.

Без песен и вина
Жизнь даром пропадает!
И каждый -- если он
На скуку обречен -
Исчахнет от забот
И дураком умрет!

чем чаще мы видимся с красавицами, тем менее необходимыми становятся они для нас, тогда как, раз прибегнув к врачам, мы потом уже не можем без них обойтись.

когда мы в руках врачей, они делают с нами все, что хотят, красавицы же, будь то красавицы писаные, делают с нами только то, что могут.

Красавицы часто отсылают нас к врачам, но еще чаще врачи берут нас под свое наблюдение и уже не отсылают к красавицам.

Назло завистникам красавицы будут царить до тех пор, пока существует наслаждение, а доктора — пока существует страдание. Крепкое здоровье так же неизбежно приводит нас к любви, как болезнь отдает нас во власть медицины.