Тень света

— Если в ваш дом нагрянет беда, я первый приду к вам на помощь, — заверил я ее. — Но не надо заставлять делать меня то, чего я не хочу. Я так прожил почти четверть века, и сейчас пытаюсь все изменить. Точнее — я принял решение, что все изменю. И это входит в число вещей, которые не вписываются в мою новую картину мироздания.
— Красиво, звучно, пафосно, — одобрила Ряжская. — Но скажу сразу, мой милый — ничего у тебя не получится. Ты стремишься к идеалу, это похвально. Но вокруг тебя все тот же неидеальный мир, и это противоречие быстро сломает твои благие намерения.

— Оба оштрафованы, — невозмутимо сообщил он своим спутникам, виновато кинувшимся поднимать незваную гостью и закручивающим ей руки за спину до хруста. — Десять процентов от зарплаты. — То есть эти методы не только нас касаются? — не удержавшись, спросил у него я. — Материальные санкции наиболее действенны, — Геннадий пошире распахнул дверь. — И быстрее доходят до разума сотрудников. Слова — это только слова. А заработанные, но неполученные деньги — это нереализованные планы. Слово вылетит из памяти моментально, а упущенная возможность останется там надолго.

— «Ноториус», причем настоящий, не арабская подделка, — моментально сказала Наташка, чуть подавшись вперед и поведя своим острым носиком. — Флакончик три с половиной штуки баксов, кабы не дороже.
А, так вот как эти вкусные духи называются!
— Часы «Картье баллон блю», — поддержала подругу Ленка. — Блин, я такие только два раза до этого видела.
— И на левой руке кольцо от «Ориандо Ориандини», — снова взяла слово Федотова. — Коллекция этого года. Чума!
— Вам бы оценщицами в ломбард идти работать, — буркнул я. — Человек здесь полминуты не пробыл, даже в кабинет не зашел.
Но на самом деле я был впечатлен. Вот у них глаз-алмаз. И нос-нюхач.
— А нам больше и не надо, — откинулась на спинку кресла Наташка и мечтательно прикрыла глаза. — Но вам, мужикам, этого не понять.
Не понять. Согласен. Ну — кольцо. Ну — красивое. Но я даже понятия не имел, что они, оказывается, тоже бывают сезонными и от кутюр.

Век живи — век учись.

Бумагу переводить? Это сейчас у вас ее вон сколько хочешь. А в бывшие времена листочек две копейки стоил.
— Дорога бумага была, дорога, — подтвердил Родька, закрывая кран. — Не укупишь.
— Две копейки, — хмыкнул я. — Всего-то?
— Воз сена стоил десять копеек, — моментально отозвался мой слуга. — Отборного, того, что чистый клевер.
— Курица-несушка пять копеек, — поддержал его подъездный. — Если же цыпленками брать, так на тот же пятак тебе их дюжину дадут. Да при матушке-императрице за рупь и вовсе корову можно было купить. Дойную! А ты — «всего-то»! А корова для хозяйства — это все!

— Уффффф! — сообщила мне девушка и выскочила из машины даже не попрощавшись. — Догонять будишь? — спросил у меня таксист весело. — Если догнать, то, может, и эта… Получится! — Не-а, — в тон ему ответил я. — Подожду еще немного. Торопиться не надо. — Один умный человек говорил — чем мы меньше женщина внимание уделяем, тем больше ей нравимся, — одобрительно произнес таксист. — Очень он это правильно сказал!
— Ну да, — я хмыкнул. — Этот человек знал толк в прекрасном поле. Правда, женщина его и сгубила в результате.