Верные враги

– Да ладно тебе, – благодушно заметил колдун, куда больше интересуясь бараньей ляжкой, чем эльфийскими, – всё ведь хорошо закончилось.
Я не ответила, мрачно пережевывая кусок какой-то рыбы (надеюсь, зеленоватой от природы, а не степени свежести).

Верес поежился, обхватывая себя руками. В просторной, выпущенной из штанов белой рубахе, с бледным лицом и черными волосами, он походил не то на вампира, не то на привидение какого-нибудь аристократа, отравленного ревнивой любовницей. Для более прозаической кончины не хватало кинжала в спине или веревки на шее.

Оглядевшись, я обнаружила у себя под боком спящую кошку, а на груди – усекновенную ею мышь. Брезгливо взяв покойную двумя пальцами за хвостик, я направилась было к двери, решив совместить прогулку с похоронами, но, заметив на одеяле у Мрака такой же серенький комочек, рассудила, что, где одна мышь, там и для второй местечко найдется.

Как я и предполагала, через недельку ученик набрался духу и заявился снова. Еще более оборванный и жалкий, с арбалетом и одной-единственной стрелой. Естественно, промазал, а я не отказала себе в удовольствии оставить на его заду четкий оттиск подошвы. И арбалет отобрала. Хороший, отлаженный. Вот бы топор в следующий раз принес, размечталась я, мой-то вконец иззубрился.

Убить можно и голыми руками, и остро заточенным колышком. Было бы желание, а возможность на него мало влияет.

- Шел, брось дуться.

• Дуются дети. А я злюсь, справедливо и осознанно.

Чародей ты иль герой -
Устрашися бабки злой:
Как заедет лаптем в глаз -
Помолися, дайн, за нас!

Ведь взрослые любят игры не меньше детей.

Дивное время - зима. Морозное, жестокое, но - волшебное. Не понимаю, почему эльфы с дриадами себя его лишают - вместе с хрустальной тишиной заснеженных полей, небом, процеженным метелями до прозрачной синевы, белым кружевом ветвей и запахом мерзлой хвои.

Драконы, они благородных любят. Из лат выгрызать не надо, и отравленные кинжалы потом в животе не бурчат

-Если же василиск смертельно ранит кого из вас, можете твердо рассчитывать на нашу помощь! <...>
-Исцелите? <...>
-Лучше! - гордо заявил старейшина. - Похороним со всеми почестями!

Мы, женщины, привыкли расплачиваться болью. за становление девушкой, женщиной, матерью… И если согласны с этой ценой, значит, считаем ее достойным товаром.

– Почему ты всё время называешь меня щенком? – возмутился он, стряхивая мою руку.
– Потому, что ты не волчонок. А до собаки еще не дорос.
– Я человек! – обиженно запротестовал Рест.

По мне, особой красоты в зеркале не наблюдалось. Лицо унылое, осунувшееся, под глазами усталые тени, распущенные по настоянию Вереса волосы серой фатой спускаются ниже пояса. А в белом одеянии я напоминала не жертвенную девицу, а мертвую. Только веночек на голову, свечу в руки и селян пугать — есть у них такое поверье про моровую вестницу. Дескать, кого коснется, тот на месте лапти и откинет. Не от мора, так от инфаркта.

— ...и вообще этот твоя прерогатива — умыкать девиц в свое зловонное логово, да?
— Ничего подобного, силой и оптом я туда никого не водил!

Верес ... схватил первое, что попалось под руку — чугунную сковородку с припека, — и приложил вурдалака по башке. Судя по звуку, череп монстра мало отличался от соприкоснувшегося с ним материала.