Аничкина революция

Что за прелесть! "Аничкина революция" — роман малоизвестной ныне русской писательницы Натальи Венкстерн, впервые изданный в 1928 году,  90 лет спустя вновь вернулся к читателю стараниями издательства "Common Place". Я взялась за чтение потому, что мне было любопытно познакомиться с женским взглядом на события революции.

Главная героиня — совсем юная институтка Аничка, барышня трепетная и нежная, легкомысленная, даже глуповатая. Аничка мечтает о великой любви, с нежностью говорит о крестном, таинственно умалчивает собственное происхождение. Все действие происходит в доме № 26 в Москве, в коем расположен институт благородных девиц.

Первая треть романа — гомерически смешная комедия нравов. С такой иронией выписать быт институток — это надо было постараться. Целая галерея характеров, один краше другого, балы, юная любовь и (как без этого) скандалы. С началом революции тон повествования меняется, приобретает мрачные краски: девицы, учителя, maman, все, кто успел, бегут. Оставшиеся томятся в ожидании и пугающей неопределенности. Вообще, для романа характерна некоторая размытость происходящего: прямо никакие события не описываются, лишь упоминаются (то же восстание юнкеров), доносятся до обитателей дома №26 в виде слухов, звуков пальбы, незнакомых людей, которые обладают какой-то властью. С окончательным установлением нового режима дом №26 начинает жить иными порядками, пока в нем не открывают детский дом. Часть комнат отдается под квартиры, а бедная Аничка жмется в флигеле, не понимая, как быть с этой новой жизнью, и тоскует по былым временам. Здесь повествование вновь становится смешным, но уже не иронически, а сатирически. Финал романа, с очередным скандалом, народным судом, тремя письмами великого соблазнителя — умора.

Интересны трансформации, через которые (не)проходит Аничка. Существо она совершенно к жизни неприспособленное, а уж в изменившемся мире ориентироваться и подавно не в силах. От светлой и наивной девочки она проходит путь до озлобленной, разочаровавшейся женщины. Финал ее судьбы — открытый, но сомнительно, что Аничку ждет что-то хорошее. Впрочем, может еще и отрастит зубы и когти, но вряд ли.

Получился очень хлесткий роман и о судьбе женщины в патриархальном мире, и о событиях Октябрьской революции. Пишут, что роман был запрещен цензурой из-за наличия "откровенных сцен" (кои там действительно есть, персонажи от праведников ой как далеки), но все же кажется, что настоящая причина в ином. Слишком уж критический, обличительный взгляд. Одна сцена, где m-me Агриппина говорит девочкам, что большевики хорошие и "вместо папы и мамы будет у нас дядя Троцкий" — достаточна для цензурного запрета.

Грубый век, грубые нравы! Романтизму нету. Не дают человеку спокойно жить!

К/ф "Не может быть" 1975 г., режиссер Леонид Гайдай

В серии «Ѳ» хорошего издательства «Common Place» печатаются книги «забытых русских писательниц XIX–XX веков». Одна из таких забытых книг – «Аничкина революция» Натальи Венкстерн, последний раз публиковавшаяся в 1928 году.

Признаться, от книги я ожидала чего-то совсем другого. Например, некой «тургеневской повести» о том, как «тургеневская девушка» – трепетная институтка Аничка – переживает события революции. Ожидала приятной сентиментальности и негромкой драмы.

И Аничка действительно оказалась трепетная, вечно «затуманенная грустью» и погруженная в свои мечты и воспоминания об имении крёстного. Но вот тональность оказалась откровенно комедийной, даже опереточной. Действие разворачивается на фоне революции, но место не меняется на протяжении всего повествования. Это дом № 26, где помещается институт для благородных девиц, и все исторические события мы краешком глаза видим из его окон, а точнее лишь слышим их отголоски.

Из-за расхождения ожиданий с реальностью я не сразу смогла «вчитаться» в этот роман, не могла понять, как его понимать:D Но через некоторое время до меня дошло, что это сатира, и чтение «пошло как по маслу». Мало того, в профессиональных рецензиях пишут, что это феминистская «жесточайшая сатира на роль и место женщины в патриархальном обществе»!

И правда, Аничка – девушка-цветочек, воспитанная в старорежимном духе, мечтает только о большой любви и готова довериться первому встречному, просто сделавшему шаг в ее сторону и заговорившему с ней. Но суровая реальность образно хлещет ее по щекам и трясет за плечи, чтобы Аничка наконец уже открыла глаза на мир и взяла себя в руки)) И потому название романа имеет двойной смысл: да, это действительно намек на исторические революционные события, но с другой стороны – это революция самой Анички, которой, чтобы выжить, нужно полностью отбросить романтические представления и изменить свое сознание.

Но фигура Анички занимает лишь часть романного пространства. Книга населена большим количеством персонажей, и все вместе это больше всего мне напомнило Ильфа и Петрова, Зощенко, немножко Салтыкова-Щедрина и фильмы-альманахи Гайдара «Не может быть!» и другие. По стилю же заметно влияние модернизма на авторку, она периодически увлекается «красивостями», рассыпая образы и эпитеты мелким бисером по тексту. В целом, на вопрос «читать или не читать?» мой ответ – читать! Если вам, конечно, такое интересно)

История о том, как глупая сирота-институтка переживала события революции.

Мне очень понравился стиль и язык Натальи Венкстерн. У нее получаются очень интересные, характерные персонажи, совсем не плоские и на удивление современные. Авторка интересно подмечает черты характеров, которые и сейчас встречаются довольно часто. Поручик приходит к учительнице, чтобы в приятной обстановке на халяву чайку с печеньицем попить и двигает сентенции о невероятной обслуживающей магии женщин:

- Да, женщины, - это совсем не то, что мужчины, - краснея, говорит Fraulein Клавдия. - Вот я и говорю: совсем не то. В мужчинах нет этого чего-то особенного. В обществе женщин я чувствую себя как-то лучше. Угощают там, улыбаются - я это очень люблю...

Или пронырливый, угодливо-манипулирующий директор детдома, размещенного в здании бывшего женского института, старается всем понравиться, хорошо устроиться и не напрягаться по поводу проблем окружающих:

Было в Дмитрии Алексеевиче нечто благостное. К своей жизни он относился с тихим благословением, к жизни других - с беззлобной иронией. Дмитрий Алексеевич чуждался резкий суждений и вообще не любил копаться в психологии и жизни ближних. Любил он простую, безобидную шутку, вызывающую не смех, а только улыбку. А улыбку ему хотелось Беспрерывно, сплошной улыбки. Поэтому Дмитрий Алексеевич выражался так: - Здрасте, пожалуйста! Наше вам без козырей! Мерсите! Барыни-сударыни! Телеграфнуть! Телефнуть!

Авторка ещё и очень неплохое чувство юмора демонстрирует. Подтрунивает она над всеми персонажами и персонажками своего романа. В "Аничкиной революции" вовсе нет персонажей, которым она бы симпатизировала. Даже главная героиня, Аня, по сути соответствует той характеристике, которую ей в самом начале дала подруга: "А ты дура". Сама по себе не особо умная Аня ("Отца своего я не знала - он умер за три года до моего рождения") получает никчемное пуританское образование в дамском институте из-за того, что её опекуну на неё наплевать. Собственно, он её выталкивает после института на панель, но Аничка зависает где-то между мирами: на панель она не может пойти потому, что не может противоречить модели романтической любви и благородной девы в своей голове, устроиться на хорошую должность она не может потому, что делать ничего не умеет, от голода не умирает потому, что худо-бедно при новой власти пристроилась.

Не особо удачные моменты. Авторка выстраивала-выстраивала образ дома №26, который вначале был институтом, а затем детдомом (кстати, вот он единственный положительный), а в конце скомкала и закончила не им, а письмами персонажа. Ну тут может моя личная проблема, что я решила, будто этим образом начали, им и закончить должны :) Финал открытый настолько, что вообще не понятно, что там дальше будет с Аничкой. Она с середины уже не развивалась, а только на один и те же грабли "романтики" наступала.

Я бы ещё чего-нибудь у Венкстерн почитала, но нашла только рассказы из серии "Читальня советской школы", против которых ничего не имею, но это не её истории, а художественные пересказы биографий и реальных историй.