Сочувствующий

<...> бедных никто не спрашивает, хотят ли они войны.

Лично я глубоко убеждён, что наш мир стал бы гораздо лучше,  если бы слово "убийство" нам было так же трудно выговорить,  как слово "мастурбация".

Любовь — это когда ты можешь говорить с кем-то без напряжения, без уверток, и при этом чувствовать себя абсолютно комфортно, не говоря ни слова.

Любовь – это когда ты можешь говорить с кем-то без напряжения, без уверток, и при этом чувствовать себя абсолютно комфортно <...>

В конце концов, талант – это то, чем пользуетесь вы, а не то, что пользуется вами. Талант, которым вы не можете не пользоваться, который поработил вас, – это скорее опасный недостаток.

Слушать о чужих моральных метания так жу утомительно, как о домашних ссорах: они не волнуют никого, кроме прямых участников.

Обмазывать пропагандистским навозом просто, когда речь идёт о солдатах, привычных к любым надругательствам, но мы забыли, что большинство беженцев не служили в армии.

Обезоружить идеалиста легче легкого: надо просто спросить, почему он не на передовой линии в той битве, которую для себя выбрал.

Но как перестать говорить с самим собой, если ты сам – лучший собеседник, какого только можно вообразить? Никто не слушает тебя терпеливее, чем ты сам, и хотя никто не знает тебя лучше, чем ты сам, никто не склонен понимать тебя превратнее, чем ты сам.

Каждый параноик бывает прав хотя бы однажды. Когда он умирает.