Цитаты из книги Опиум

Ночь течет, черна и молчалива. Где-то оголенный лес, за ним речка, холод, осень. Далеко, далеко взъерошенная буйная Москва. Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет.

Вежливость беспола. Галантность сексуальна.

...счастье - как здоровье: когда оно на лицо, его не замечаешь.

Я спросил Зиночку, не холодно ли ей. — Мне чудно, — сказала она, — ведь правда, это чудно, а? Вот возьмите погрейте мне ручки.

Это «ага» очень для меня приятно звучало. Выходило так, будто я, элегантный кутила, богач и мот, а она, бедная и нищая девочка, сдерживает меня в моих тратах, и не потому, конечно, что траты эти мне не по силам, а потому лишь, что в тесном кругозоре своего нищенства, она, бедненькая, не может постигнуть допустимости таких трат.

Чем дольше я пробивался по пути к заветной цели, тем чаще случалось так, что в темной комнате я ложился на диван, и сразу воображал себя все тем, чем желал стать, инстинктом лени и мечтательности познавая, что осуществление всех этих внешних событий не стоит такого громадного количества времени и труда, не стоит хотя-бы уже потому, что ощущение счастья было бы тем сильнее, чем быстрее и неожиданнее свершились бы вызывающие его события.

...страшился не ответственности перед самим собой, а только тех неприятностей, которые за такой проступок могут нанести другие. И как почти всегда в таких случаях бывает, такая боязнь, нисколько не сдерживая от совершения проступка, только побуждала совершить его так, чтобы никто не узнал о виновнике.

музыка-это есть одновременное звуковое изображение чувства движения и движения чувств.

спорт,господа,это есть затрата физической энергии в непременных условиях взаимного соревнования и совершенной производительности.

...вы что же там,идите же скорей смотреть,тут ведь человека ноздревой невинности лишают.

„Надежда блеснет..." — в романах так пишут, а вовсе не в серьезных докторских письмах!..

12‑го ночью.

И опять плак. К чему эта слабость и мерзость ночью?

1918 года.

Давно уже сгнили шелка, развалились, рассохлись кареты, и сожрала моль соболя, а люди словно остались все те же, словно и не умирали, и все так же мелко гордясь, завистничая и враждуя, взошли в сегодняшний день.

Его любимой поговоркой было выражение: - надо быть европейцем. Выражение это он кстати и некстати употреблял постоянно. - Надо быть европейцем, - говорил он, являясь и показывая на часах, что пришел в точности за одну минуту до чтения молитвы. - Надо быть европейцем, - говорил он, рассказав о том, что был прошлым вечером в балете и сидел в литерной ложе. - Надо быть европейцем, - добавлял он, намекая на то, что после балета поехал к Марье Ивановне.

Я смотрел, как она ела суп, как, поднимая ложку дрожащей рукой, проливала часть обратно в тарелку, я смотрел на ее желтые щечки, на морковный от горячего супа нос, видел, как она после каждого глотка беловатым языком слизывает жир, и остро и жарко ненавидел ее.

Для человека важны не события в окружающей его жизни, а отражаемость этих событий в его сознании, пусть события изменились, но поскольку их изменения не отразились в сознании, такая их перемена - есть ноль, совершенное ничто.