Цитаты из книги Чокки

Я не понимаю женщин. Никто их не понимает. А сами они понимают себя хуже всех.

Старика у нас очень уважали за его работу - за ту, что он вел наверху, по должности, - и, хотя он малость, я бы сказал, помешался на одной своей теме, из которой никогда ничего не выходило, да наверно и выйти не могло, его престиж служил своего рода охранной грамотой комнате и всему, что в ней стояло. Это была дань его памяти.

Бесы и ведьмы есть для тех, кто в них верит. И Бог тоже. Для тех, кто живет верой, неважно, что есть, чего нет.

если учитель не хочет, чтоб ученик его догнал, все будет стоять на месте.

Когда все невозможное исключено, считайте правдой то, что остается – как бы невероятно оно ни было

Мы все честно считаем, что переросли суеверные страхи, но они притаились в нас, и порою их очень легко разбудить неосторожным словом.

иногда мне жаль, что идеальную нормальность обретаешь только за счет индивидуальности. Что ж, ничего не поделаешь. Нормальность – это посредственность.

Я сказал двухлетнему Мэтью, что у него появилась сестричка. К моему удивлению, он заплакал. Не без труда я допытался, что он ждал овечку.

Меня пронзило воспоминание об ударах, которые не забываешь и взрослым. Открыть, что в этом мире воздают почести не тем, кому надо, – как раз такой удар.

Я всегда удивлялся, почему это самые милые женщины не могут понять, как серьезны и тяжелы детские огорчения.

Как ни печально, люди прежде всего замечают заголовки; в конце концов, для того они и покупают газеты.

Почему это в злых духов верят чаще, чем в добрых?

Не удивительно, размышляла миссис Долдерсон, что старики так привязываются к вещам; они льнут к предметам, связывающим их с миром, который был им понятен...

Я всегда удивлялся, почему это самые милые женщины не могут понять, как серьезны и тяжелы детские огорчения.

Нашу цивилизацию тормозит упование на колесо. Мы когда-то набрели на вращательное движение и всюду его суем. Только совсем недавно мы начали немного от него освобождаться.

Если я когда-нибудь сомневалась в могуществе печати, беру свои слова обратно. Жаль только, что его тратят на такую чепуху.

Ужасно трудно совсем не думать. Ты думаешь, что не надо думать, а это не то, не годится.

Я не понимаю женщин. Никто их не понимает. А сами они понимают себя хуже всех.

Разумная жизнь встречается редко… Очень редко… реже всего. Но это самая большая ценность. Только она дает миру смысл. Она — священна, ее надо беречь. Без нее нет начала, нет конца, ничего нет, кроме бессмысленного хаоса.