The Book of Spies: An Anthology of Literary Espionage

– Ну, что мы за люди, – просто прелесть! – сказал доктор. – Страна гибнет, город завоеван, мэр готовится принять победителя, а мадам держит отбивающегося мэра за шиворот и подстригает ему волосы в ушах.

Сразу после удара почти не чувствуешь боли; боль пришла часа в три утра, когда я стал обдумывать жизнь, которую мне все же суждено было прожить, перебирая в памяти прошлое, чтобы хоть как-нибудь от него избавиться. Хуже всего обстояло дело с приятными воспоминаниями, и я старался припомнить только неприятное. У меня уже был навык. Я через это прошел. Я знал, что смогу сделать то, что положено, но теперь я был много старше: у меня оставалось слишком мало сил, чтобы строить жизнь заново.

Лучше бы у вас хоть изредка бывали дурные побуждения, тогда бы вы чуточку лучше разбирались в людях.

Сразу после удара почти не чувствуешь боли.

Когда присяжные долго совещаются, для подсудимого есть надежда.

Двадцать лет назад Лансер побывал в Бельгии и во Франции, и теперь он заставлял себя не думать о том, что ему было хорошо известно, — не думать, что война складывается из предательства и ненависти, из промахов бездарных генералов, мучений, убийств, болезней, усталости; не думать, что все остается по-прежнему, когда она кончается, если не считать нового упадка сил и новой ненависти.

Но если разобраться, всё это - большой обман. Настоящая война идёт на небесах.

-Она провела ночь здесь? - спросил Алан.
Хильер поморщился и пожал плечами. Увиливать не имело смысла. Брат совершил убийство, сестра прошла через "жеребца".

Вот и Рист заглянул в каюту. Включил светильник у изголовья и, покачивая глазом, свисающим из пустой глазницы на гибком черенке, проговорил:
-Я от вас, сэр, в восторге, в самом что ни на есть восторге. Сэр, в котором часу прикажите утреннюю смерть?

Алан взглянул на Хильера, который был в халате на голое тело.
-Снова в душ... Второй раз за полдня. - (Слава богу в мальчике ещё сохранились остатки невинности!) - Хоть вы и шпион, но очень чистоплотный.