On n'y voit rien: Descriptions

Французское культурологическое исследование от знатока эпохи Возрождения. Казалось бы, этим можно и закончить. Но нет, Аррас, всё-таки, профессионал и материал в этой работе решил подать нестандартно. 6 глав, 6 мировых шедевров живописи, 6 различных подходов к их обсуждению. Для наглядности, вот о каких картинах идет речь в книге

Тициан, Веласкес, Брейгель-старший, сплошные мэтры. О каждом полотне Аррас рассуждает с совершенно нетипичной точки зрения. Почему Вулкан на кровати и в зеркале различен? Зачем на картине улитка и соизмерима ли она с богом? Черный волхв хорош собой и статен, а белые люди обрюзгшие и противные, почему? Что же прячут волосы Марии и о какой из трех Марий идёт речь? Пин-ап, мастурбация и изгибы бедер и сундуков в изображении Венеры. Семейная встреча на знаменитых "Менинах" или загадочное изображение несуществующего портрета? И ладно бы только это. Нет! Каждый рассказ в своем стиле. То это диалог двух ученых, то письмо к коллеге, то описание похода в картинную галерею третьего лица, всё разное.

Читается интересно, но точно нужно иметь некоторый культурный багаж. А вот само издание хочется ругать и ругать. Огромное количество опечаток, которые невозможно не заметить. Управляющий редактор Виктория Перетицкая не забыла указать в выходных данных что она, всё-таки, редакторка, по её мнению, но запамятовала отдать распоряжение вычитать текст. Правда, это худшее исполнение в плане вычитки и корректуры от "Ad marginem ", которое я видел. А книгу прочитайте, она небольшая и любопытная.

Мне кажется, весь сборник составлен как своеобразное хулиганство. Ну например, назвать "Венеру Урбинскую" пин-апом, великие "Менины" - остроумной шуткой, сравнить Бога с улиткой. Форма самих эссе тоже убеждает читателя, что автор шутит. Каждое эссе написано в своем стиле: письмо, диалог, монолог-размышление, в третьем лице, во втором лице; но при этом все они предполагают открытые, доверительные отношения с читателем. И, будем честны, при такой дружелюбности и харизматичности автора, невозможно хотя бы чуточку не влюбиться в книгу. Но несмотря на шуточную манеру письма, Арасс проводит очень серьезную работу. Он берет очень известную картину, о которой уже, казалось бы, всё сказано, и говорит кое-что новое. И вся прелесть даже не в сути этого нового (ведь всё это очередная теория о том, что имел в виду автор), а в точке зрения - внезапной и оригинальной. Взгляде улитки, проползающей мимо, взгляде короля, (не)присутствующего на картине, или взгляде стоящего на коленях распутника. Арасс как будто переоткрывает выбранные произведения и делает это очень элегантно.

До чего восхитительное чувство, когда предположения не оправдались, но ожидания – очень даже да.

Даниэль Арасс был историком искусства и культуры, то есть человеком, способным разобраться в обсуждаемом предмете. Пожалуй, главная его мысль выражена уже на странице 18:

Складывается впечатление, что тебе нужны тексты, чтобы интерпретировать изображение, словно ты не доверяешь ни себе, ни своему взгляду, ни картинам, которые сами могут показать то, что художник хотел сказать.

Автор вовсе не отрицает ценности исследований, но только напоминает, что любая интерпретация по своей глубинной сути остаётся субъективной; никто не выскажет замысел художника лучше самого художника, и даже если удаётся найти убедительное объяснение, оно всё ещё складывается из фоновых знаний, культурного уровня, уровня образования, внимательности, любви к метафорам.

Ладно, в определённой степени от Арасса можно заразиться желанием трещать без умолку.

Выражает свои рассуждения Арасс любопытным образом: книгу можно считать небольшим (а жаль!) сборником и диалогов, и писем-обращений. В какой-то момент создается впечатление, что вы вместе сидите над чашками остывшего кофе и рассматриваете репродукцию каких-нибудь многострадальных «Менин» Веласкеса. Ты не очень понимаешь, куда смотреть и как интерпретировать, а он хватается за голову, сыплет цитатами и отсылками, аргументами, контраргументами, насмешками, небольшими отступлениями и «Подожди-подожди, я не договорил». При серьёзности подхода тон шуточный, что порой немного утомляло.

При этом соглашаться с ним не требуется. Не думаю, что это вообще было целью; цель – заставить думать, смотреть под другом углом, не бояться пускаться в рассуждения.

Больше всего понравилась часть как раз про улитку. Во-первых, улитки милые. Во-вторых, улитка на картине «Благовещение». Как это может не интриговать? Предположения Арасса очень интересны, и, должна сказать, финальная фраза раздела полностью отражает и моё впечатление – «Не знаю, что вы об этом думаете, но у меня просто нет слов».

Сильно подозрение, что после прочтения рассматривание картин будет основательнее и любопытнее.