The Handmaid's Tale

«Молодые, как правило, всех опаснее, фанатичнее, дерганее с оружием»

Когда-то я считала, что тело мое — инструмент наслаждения, или средство передвижения, или орудие исполнения моей воли. Я им бежала, нажимала на кнопки, те или иные, вызывала события. Тело имело свои пределы, но все же было гибко, отдельно, плотно, едино со мной.

Перспектива необходима, иначе остаются только два измерения

«Нинни, Господь сделал тебя высокой, чтобы ты была ближе к небесам».

На заднем сиденье — маленькая девочка, она теперь мертва, с двумя любимыми куклами, с мягким кроликом, шелудивым от старости и любви.

книги были журналами. Их, наверное, полили бензином, потому что пламя выстрелило ввысь, а они вываливали журналы из коробок, понемногу, не все сразу. Кое-кто скандировал; собирались зеваки.
В лицах — счастье, почти экстаз. Костры это умеют.

Мотовство до нужды доведет. Я не вымотана. Отчего я в нужде?

Не бывает стерильных мужчин - во всяком случае, официально. Бывают только женщины, что плодоносны, и женщины, что бесплодны; таков закон.

Им можно бить нас, существует библейский прецедент. Только не орудиями. Лишь руками.

Один, один, один и один не равны четырем

Живёшь сегодняшним днём. А в нем я жить не хочу.

Столько времени сметено летним ветерком.

... капелька боли очищает сознание.

Не меньше служит тот Высокой воле, кто стоит и ждёт. Или лежит и ждёт.

Ничьё сердце не предано вполне.

Не улыбаюсь. Зачем искушать её дружбой?