Цитаты из книги Русский дневник

Как человек с Запада, привыкший к сравнительно мягкому климату Соединенных Штатов, я могу рассматривать Россию только как мир Севера, который подвергает труднейшим испытаниям всякого не рожденного на этой земле. Русские должны быть выносливы в таких трудных условиях, какие просто не смогут выдержать люди из стран с более мягким климатом. Мне показалось, что временами и местами этот мир демонстрирует своеобразную суровую красоту, рожденную резкими ветрами и необъятными пространствами. Вообще, сама идея, что человек считает нужным покорять мир, представляется едва ли достойной сожаления.

Пока же их гостиницы, поезда, железнодорожные вокзалы и рестораны сверх всякой меры грязны и очень плохо оборудованы. Они недостаточно часто моют окна. Они недостаточно хорошо проветривают помещения. Они либо перегревают, либо недогревают жилые комнаты. Они живут по много человек в одной комнате и даже доходят до того, что считают это проявлением коммунистического духа. Я выступаю против этого, и я считаю в этой связи, что, если бы в этой могучей стране было больше индивидуализма и меньше коммунизма, то это стало бы ее огромным преимуществом.

Еще одна вещь, которая меня поразила (она не только раздражающая, но просто позорная), это национальное равнодушие к санитарным условиям. Здесь много говорят о том, как все должно быть в будущем. Но ведь есть много такого, что можно было бы сделать прямо сейчас, будь у людей чуть больше желания стать чище, чем они есть. Русский дом, русский двор, русская улица, русское отхожее место, русская гостиница, отношение русского человека к своему внешнему виду дают человеку Запада (особенно путешественнику из Америки) ощущение чего-то такого, что нельзя назвать ни похвальным, ни полезным для здоровья. И это нельзя оправдать бедностью. В Голландии, Германии, Франции и Англии почти столько же бедных людей, сколько в России, но вы никогда там не найдете такой терпимости к условиям проживания, какая в России, похоже, воспринимается как само собой разумеющееся.

Мы должны быть сверхкритичными и считать, что только у нас есть идеальное правительство, или мы должны быть внимательными и терпимыми? Должны ли мы забыть о том, что когда нашей стране было десять лет, у нас тоже были странные взгляды, которые мы сейчас считаем невозможными? Помните ли вы, что ранняя история нашей страны хранит имена людей, которые были сожжены на костре за то, что выражали определенные религиозные убеждения? Когда вы почувствуете себя особенно великими, вспомните, что всего 66 лет тому назад нашу великую нацию, основанную на том, что все люди созданы равными, раздирала гражданская война, потому что большая часть населения страны верила в необходимость рабства для своих собратьев.

Когда я доберусь до Москвы, первое, что сделаю, - найду Ребекку Рейчел К., передам ей твое прощальное послание и скажу, что не оставил ей благодарственного письма госпоже Каменевой, что твое мнение об этих свиньях, вшах и дуболомах, об этой паршивой стране, проклятой Богом, совершенно не изменилось, и что ты полз через границу на четвереньках, время от времени останавливаясь, чтобы приставить большой палец к носу и слабеющим голосом прокричать: "Ну что за паршивая страна! Ну что за стадо свиней! Если я доберусь до дома, то проведу там всю оставшуюся жизнь. И пусть Господь покарает меня, если я когда-нибудь снова пожалуюсь!"

Проституция как социальное явление тесно связана с другими формами девиантности и социальными болезнями: пьянством, наркоманией, преступностью, самоубийствами, венерическими заболеваниями. В какой-то мере она даже может быть их своеобразным катализатором. По мнению значительного числа юристов и социологов, проституция порождается теми же причинами, что и все негативные отклонения. Еще в 1906 году М. Н Гернет утверждал, что относительно меньшее количество женщин среди преступников обусловлено во многом тем, что особы женского пола заняты проституцией.

Другая мысль, которая пришла мне в голову в связи с функционированием этой формы правления, такова. С учетом существования всех сдержек и противовесов и, по-видимому, некоррупционного характера нынешней фазы исполнения всех административных функций мне представляется, что страна излечилась от разрушительного зла фальсификации. Зачем фальсифицировать продукты, лекарства, одежду, кое-как строить дома, кое-как изготавливать машины, мебель, предметы искусства, если нет частных предприятий, конкурирующих с другими частными предприятиями за успех в данной области или за деньги, или за положение среди людей? Все здешние товары выглядят - и, думаю, являются - достойными товарами хорошего качества (которое гораздо выше, чем предписывают капиталистические стандарты). Они таковы, как от них требуется, и даже больше. Меня очень волнует эта мысль, которая впервые пришла мне в голову, когда я путешествовал по стране, где повсюду процветают коррупция, мошенничество и фальсификация. Это наводит на мысль о том, что в природе возможна справедливость, возможна жизнь, какой она должна быть (хоть в это и не верится).