Я буду очень жестоким родителем. Уже сейчас, в глубине моей чёрной души, где дремлет нереализовавшийся тёмный властелин, зародился план. Однажды у меня будут дети. И всё своё невинное детство они будут уверены, что в Нарнию всего шесть путей – через шесть небольших книг. Они не узнают о седьмой книге очень долго. До тех пор пока, к примеру, моя дочь не расцветёт и не влюбится первый раз. О, наверняка это будет какой-нибудь Эдвард Каллен нашего времени, и выбор её повергнет меня в пучину отчаяния, на дне которого я буду страдать вместе со своими мечтами о зяте-рокере. И тогда я вспомню свой страшный план. И расскажу ей о седьмой книге. И она прочтёт её. И сердце её разобьётся на тысячи мелких осколков. Но я не буду жалеть, потому что уж лучше это сделаю я, чем старина Эдвард.

А дальше… Дальше будут спойлеры, страдания и тлен, поэтому, for goodness' sake, не читайте дальше, если ещё не читали «Последнюю битву».

Сравнивать всех авторов, впадающих в необоснованную жестокость по отношению к своим персонажам, с Джорджем Мартином – это уже моветон, но всё же внутри меня что-то упорно твердит, что Мартину такое и не снилось. Добрый и милый Клайв Льюис, шесть книг усыплявший мою бдительность невинностью и теплотой сюжета, поставил на истории Нарнии такую точку, хуже которой, вероятно, может быть только Апокалипсис. Впрочем, нет, даже он уже совершился, пусть и локального масштаба.

Наверное, я оказался не готов принять этот «счастливый конец», в котором умерли все, кто только имел хоть какое-то отношение к книгам. Да, они попали в Рай, встретили тех, кого любили, и это прекрасно, но я могу радоваться этому не больше, чем смерти в реальном мире, когда мы успокаиваем себя мыслями о том, что ушедшим на том свете лучше.

С первых строк первой главы вы понимаете, что что-то не так. Писатель очень часто забегает вперёд, давая понять, какой будет финал, и тем сильнее эффект от этих слов: «In the last days of Narnia, far up to the west…». Last days… Казалось бы, всё предельно ясно? Но человеческий мозг привык отрицать неприятное. И господин Льюис наверняка это знает, потому что продолжает раз за разом убивать надежду. Сперва мягко: «About three weeks later the last of the Kings of Narnia sat under the great oak…». Потом начинаются смерти. И всё вокруг так неправильно, тревожно, неприятно. Впервые из Нарнии хочется уйти прочь, а не вернуться.

Как только начались намёки на проблемы с поездом, я подумал, что умрут только двое. И если бы их смерть стала причиной сохранения Нарнии, я бы это принял и понял, но умирают все, даже родители детей Пэвенси. Остаётся в живых только одна Сьюзен, хотя её доля тоже не особо завидна. И даже все эти смерти ещё можно было бы как-то принять, но автор убивает самое святое – саму Нарнию. Даже хуже, говорит нам, что та Нарния, которой мы восхищались шесть книг, о судьбе которой переживали и которую любили, – это всего лишь подделка, простое отражение Рая. И лично меня это не радует, потому что заставляет чувствовать, что всё время меня просто обманывали.

Возможно, я слишком строг, потому что нереализовавшихся тёмных властелинов не пускают в Рай. Я не то чтобы разочарован, скорее просто подавлен таким поворотом. И постоянно вспоминаю эти строки:

“I saw it begin,” said the Lord Digory. “I did not think I would live to see it die.”

Заключительная часть Хроник Нарнии начинается с подделки. Одна не в меру хитрая обезьяна наряжает осла в шкуру льва и прикрываясь божьей волей начинает себе в выгоду проворачивать различные махинации. Нет страшнее для верующего вполне реального гнева бога, поэтому легко удается задурить головы жителям Нарнии. Конечно же враги не дремлют и соседи желающие захватить новые территории пользуются этим. Последствия этого поступка просто колоссальные. Последний король Нарнии, как и в предыдущей части, глупо все упустил. Хотя его автор и представил доблестным героем, но на мой взгляд в случившемся он виноват больше всех остальных. Стратегия и грамотное руководство могло все предотвратить, но этот недоделанный король бросился на пару с единорогом в глупую авантюру. В итоге попал в плен, пока туда-сюда телился, решающий момент был упущен. Место короля среди его генералов и верноподданных. В итоге даже супер-детки из нашего мира не смогли помочь.

– Здесь нет темноты, она только в твоём воображении, глупец! – вскричал Тириан. – Выйди же из неё!

Весь цикл показывает степень погружения автора в религию. Она была его главным вдохновителем. Религиозные прообразы были тщательно продуманны, но все остальное как будто написано на коленке. Все причины и следствия, управление королевством, логика и поведение королей на нулевом уровне. Если только это не было сделано специально, дабы подчеркнуть нужность спасителей из другого мира и божественного вмешательства. Даже ошеломляющий финал должен заинтересовать, читающий должен задаться вопросом "А куда они попали? Что нас ждёт после смерти? Что это за прекрасный мир?". Поэтому такой ужасный финал и последние пояснение Аслана, что они все умерли, меня не удивило, чего-то такого и ожидала. Весь цикл это очень тонкая и хорошо продуманная игра на весьма определенную тему. Мне было интересно наблюдать за событиями. В моей памяти она останется как добра сказка из пяти книг, где события заканчиваются путешествием через море на корабле с принцем Каспианом. Пускай от последних двух книг и осталась без своего восторга, но как такого разочарования у меня нет. Это желание автора, не мне его ругать. Если кому-то покажется, что я осудила цикл или религиозное рвение автора, то вам кажется, лишь написала то, что увидела. Мира и добра, читать последний две книги не рекомендуется.

Автор закончил повесть, начав ее заново. Это динамичная, яркая история, которая, увы, уже не имеет никакого отношения к миру первой сказки. Там была зима, колдунья, чай, бобры и подарки в упаковочной бумаге. А еще шубы и Санта-Клаус. Может ли в мире поздней Нарнии образца середины 1950-х возникнуть Санта на санях, привозящий оттепель? Нет, не может.

Но уклонившееся начинание хоть и другое, но любопытное. Если раньше автор экспериментировал с известными жанрами и типическими героями, то теперь он, кажется, сам пытался найти что-то новое. По крайней мере идея про истинную Нарнию, отбрасывающую тень в иные миры, удивительно напоминает ту идею, которую с изрядной настойчивостью воплощал в жизнь пару десятилетий спустя Роджер Желязны.

Поводом для конца мира служит невольный самозванец. Это дает автору большое пространство для морализаторства и шпилек в адрес абьюзивных отношений. Зеркалом для пары обезьяна/осел служат король/единорог, что символизирует и означает, но смотрится несколько странно и порой пугает.

При этом книга насыщена битвами, кровью и предательством. Особенно привлекают гномы, которые против всех и активно уравнивают шансы сторон, сокращая их возможности и численность. Этакий эквивалент Гарри Трумэна в мире Нарнии.

Не могу сказать, что мне грустно завершать цикл. Автор явно очень старался, но за переделами дебютной книги не слишком преуспел. Сделать цикл на одной ноте почти никому не дано, что Булычев, что Янсон нисходили от удивительной ясности и оптимизма к эллегии и тиражированию. Но Льюис променял чудо и сказку на интриги и назидание, а это куда скучнее и тривиальнее ностальгии и легкой грусти. Но первая сказка, наверное, перевешивает все, пусть останется в общей памяти хотя бы она.