Возвращение Будды (сборник)

Неуместно в отношении таких произведений пользоваться категориями "понравилось" - "не понравилось", это все-таки литература, собрание глубоких авторских мыслей, изложенное прекрасным классическим языком. Но для меня эта книга осталась где-то на уровне идеи и словесной эстетики. Многообещающее начало, где человек, переживший в юном возрасте как личную драму совершенное им убийство - пусть в условиях войны, пусть это не считается преступлением перед законом - случайно натыкается на рассказ, который совершенно точно написан тем самым, якобы убитым. Трепет в предвкушении их встречи - что-то обязательно должно случиться, что же они скажут друг другу, как отреагирует тот, другой... Все это сладостное напряжение тонет в лирике и многословии - остроумном, любопытном, но вовсе на таком интересном, как сама завязка романа. В какой-то момент просто спрашиваешь себя: а кто все эти люди, а где же затерялась основная линия?
Зато благодаря Газданову, я поняла, почему из всех авторов первой волны эмиграции я воспринимаю только Набокова. Нет в нем этой тягучей меланхолии, этого скучающего и ищущего оттенка, присущего цвету русской эмиграции, попивающему коньяк в парижских кафе и пускающему слезу при звуках родной речи. У Газданова все это присутствует, а потому нам оказалось не по пути.

Во времена гражданской войны главный герой, спасаясь от погони, стреляет в человека. Он уверен, что убивает его. Случай этот много лет терзает героя и, как оказывается, не его одного.
Полтора десятка лет спустя, уже в эмиграции в Париже, ему в руки неожиданно попадает сборник рассказов некоего Александра Вольфа. В одном из рассказов та давняя история описана со всеми подробностями. Герой начинает поиски автора рассказа, понимая, что совпадение не случайно.

Этой книгой я переоткрыла для себя Газданова. Даже странно, что 25 лет назад его произведения не нашли во мне эмоционального отклика, хоть и оценила тогда прекрасный язык Гайто Ивановича.
В "Призраке Александра Вольфа" мне понравилась и сюжетная интрига, и щемящая лирическая линия, и тонкий психологизм, и чуть меланхоличный авторский стиль.
Видимо, "моя" книга))

Второе крупное произведение этого автора, прочитанное с большим интересом. Трудно определить его жанр, хотя заголовок как бы указывает на его детективный характер. Но это далеко не детектив. В нем автор стремится показать внутренний мир героя, взаимозависимость внешних событий и внутреннего состояния героя. Поражает способность автора одними лишь языковыми конструкциями передать действительное внутреннее состояние человека и отображение его во внешнем облике. У Газданова свой собственный узнаваемый стиль, читать его неизменно приятно и интересно. Детективный сюжет довольно примитивен по нынешним временам, но он позволил автору более полно и доказательно показать внутренний мир героя.

и именно таково это печальное и соблазнительное предостережение.

Он умер. И стал свидетелем и участником собственной гибели.

Итак, он погиб. Нелепо. Бессмысленно. Одиноко.
Но разве гибель бывает лепой, смысленой, многоразовой?
Но все-таки чего не хватало для успокоения, вернее, не было все-таки полной уверенности, что он погиб. В его представлении – смерть – это все, тебя нет. Но почему же тогда, он продолжал существовать? Ведь было падение, была пропасть, куда он падал. Пропасть не имела конца, она была бездонна как океан, и он никак не мог долететь до конца. Он каждый раз летел и не долетал, он летел и падал, а как он мог упасть, если падения он не помнил? Значит, его не было. Или его уже не было в живых, когда падение произошло. Нет. Он каждый раз … просыпался во время падения. И каждый раз вновь летел и летел. Он был жив, но мир изменился. Он не узнавал предметы, отчаялся рассмотреть чувства, запахи, не узнавал и боялся самого себя. Был ли он самим собой или во время падения он поменял тело, душу, внешность и привычки.
Он не знал своего пути и входа и выхода. Все поменялось. Он умер, то есть Я-Он умер, тогда, кто живет вместо него. Хотя иногда Я, то есть Он, вдруг узнавал некоторые предметы и запахи, но это так же вдруг исчезало. Он жил в зрительном и чувственном хаосе.

Я неоднократно был слепым, я много раз был калекой, и одно из редких ощущений физического счастья, которое я знал, - это было возвращающееся сознание и чувство того, что я совершенно здоров и что, силу непонятного соединения случайностей, я нахожусь вне этих тягостных состояний болезни или увечья.

Как только я оставался один, меня мгновенно окружало смутное движение огромного воображаемого мира, которое неудержимо увлекало меня с собой и за которым я едва успевал следить.

Гайто Газданов, от прозы которого невозможно оторваться, крутит, закручивает, провоцирует, заставляет твой ум мыслить, душу трепетать, сердце учащенно биться, все нервные окончания приведены в боевую готовность и готовы выступить широким и крепким строем вместе с твоей интуицией, да, что там интуицией, всеми своими внутренностями навстречу , даже вперед или вслед, к главному событию романа к встрече с Буддой. Почему Будда? Как Будда? Его долго нет, а ты его ждешь, предчувствуя, что именно эта фигура расставит все точки в диагностике болезни «умершего», но все еще живущего молодого человека.
Но ранее, до встречи с Буддой, у него произошла встреча в Люксембургском саду; он сидел на скамейке и читал заметки о путешествии Карамзина. К нему подошел бездомный, быстро посмотрел на книгу и заговорил по-русски – очень чистым и правильным языком. Попрошайка обратился за милостыней. Он дал ему десять франков.
В тот момент ему трудно определить, где кончается действительность и где начинается бред, но тот апрельский день позапрошлого года, когда он впервые увидел декоративные лохмотья и темное, небритое лицо попрошайки, запомнился. Это Павел Александрович Щербаков. С которым он в дальнейшем подружился и познакомился с его золотым Буддой.
И вот теперь Павел Александрович Щербаков сидит в кресле, в теплой, хорошо обставленной квартире, смотрит на полку с книгами и на золотого Будду и думает о спокойной смерти. Если бы ему тогда сказали, что через некоторое время он будет жить, так, как он живет сейчас, он бы не поверил.

Далее начинается откровенно детективная история в стиле Гайто Газданова. Эту историю очень, кстати, интересную и динамически расхлестанную, пропущу. Это дело каждого читающего! Всласть насладиться детективкой.
Отмечу только, что там, где теряется личность, а она в романе затерялась, на поверхность всплывают всякие мысли и противомысли, одни – мимо, а другие – сквозь.
Вот те, что сквозь и помогут выпутаться…
И помогут вспомнить …
А если мысли нахлобучивать осторожно, не торопясь, то все лишнее отлипнится, удалится, растворится и забудется.

• Вы меня простите. Я значительно старше вас, и, знаете, у меня впечатление, что вы все это выдумали. Это все оттого, что вы много читаете, недостаточно едите и мало думаете о самом главном в вашем возрасте – о любви.

Вроде бы тривиально: человек мягкий, добросердечный, уступчивый, благой во всех своих проявлениях, настолько безупречно порядочный, что этот факт признают все, обоснованно склоняясь перед добродетелями, оказывается вралём, плутом и мошенником.

Но разве? Разве он кичился своими добродетелями? Тыкал ими в глаза окружающим? Демонстрировал их с помоста? Нет. Иванов таков по своей природе, незлобивый и мягкий, а демонов и тараканов своих держал в узде, не предлагая публике любоваться ими. То, что наше представление о нём оказалось ложным - не его вина. В жизни так всегда: наши ожидания - наши проблемы.

Газданов снова восхитил. Какая филигранная проза! Необычайно плавная и благозвучная, как мелодия, сыгранная талантливо и вдохновенно.

Иллюзорно-реалистичные миры нанизаны на нить сознания главного героя, которая опасно тонка, а потому ни его самого, ни читателя не покидает ощущение, что она вот-вот порвётся, и все эти бусины-миры соскользнут с неё и хаотично раскатятся в разные стороны. После чего их уже не собрать. Но пока этого не произошло, наш герой перебирает их, будто чётки - правда, процесс этот не приносит ему успокоение, а, напротив, вселяет в него тревогу и смятение. И, кроме того, лишает его сил и твёрдости духа, необходимых для противостояния опасностям и всяческим инцидентам, неожиданно вырастающим на его пути. И это вполне объяснимо: ведь как можно с уверенностью и самообладанием выстраивать самозащиту, если сам факт реальности угрозы сомнителен? Как можно соединить причину со следствием, когда велика вероятность того, что они зарождаются и зреют в параллельных плоскостях-мирах? Как удержать в своих руках власть над собственной судьбой, когда ты то и дело то возносишься на, казалось бы, недосягаемую вершину, то скатываешься на самое дно волею сиюминутной случайности?

Автор не даёт ответов и намёков. Он просто играет мелодию. А каждый слушатель (=читатель) волен по-своему интерпретировать тайну гармонии или дисгармонии этого мотива.

Удивительно трогательное произведение, настолько чувственное и искреннее, что кажется автор всецело доверяет читателю. Для меня это точно было открытие года, я первый раз познакомилась с автором, и влюбилась в его слог, буквально с первой строки.  Это так по настоящему, и так правдиво. Признаться он настолько меня поразил, что мне сложно выразить эмоции, я даже тянула с написанием отзыва о книге.

Это история о человеке который находится в поиске своего прошлого в каком-то смысле. Думаю многим знакомы не закрытые гештальты. И вот тут про что-то похожее на на более глубоком уровне.  Читатель с главным героем погружается в его прошлое, в те страшные военные годы.  Мы так же вместе с героем проживаем эмиграцию. И проходим до логичного финала.

Вся книга как один зыбкий сон, который вот вот буквально стоит моргнуть и улетучится. И вот каждый раз выныривая из повествования, не понятно что было явью а что сном.

Однозначно хочу продолжить знакомство с Газдановым, его слог завораживает, а мысли и чувства которые он описывает, очень откликаются.

Очень сложный роман, все неоднозначно. Здесь все переплетено: христианство, буддизм, время, пространство.
Вот, кажется, ты поймал, уловил основную мысль, а автор уже обозначает новые горизонты, все ускользает, все двоится.
Думаю, на двойственности и основано все, начиная от сюжета.
Есть история убийства и расследования преступления, где основным подозреваемым становится главный герой, и есть его внутренний мир, его душевное одиночество, психология человека.
Есть реальность - Париж. Рядом существуют другие виртуальные миры: один из них - Центральное государство (в нем, кстати, легко узнаваема система сталинского периода), в которой жизнь героя так же убедительна. Эта двойственность человеческой души. Очень зыбка граница перехода из одного состояния в другое – душевная усталость, душевная катастрофа провоцируют эти переходы.
Есть двойственное отношение к смерти. С одной стороны катастрофа жизни; с другой - переход в иной мир или возможность превращений, реинкарнаций. Идет объединение верований – христианства и буддизма - надежда на будущность, на бессмертие.
Здесь все та же двойственность: автор то настаивает на случайности, то говорит о предопределенности.
Только историческая случайность (родина, национальность) определяет принадлежность к той или иной религии.
И далее: всеобщая предопределенность, ответственность за любой поступок, даже за собственные мысли. Опять идет пересечение реального и виртуального миров.
Вина фактическая и теоретическая вина - моральная ответственность за непринятие мер, за выбор.
Ничто не важно и важно все.
Вот этим роман и понравился: погоней за постижением идеи, этой ускользающей двойственностью: есть, где поразмышлять, есть, о чем подумать.

Странное дело, больше 4ёх я поставить произведению не смогла, но занесла в графу - любимые.
Ибо книга оставляет какой-то двойственный осадок. В начале мне хотелось книгу ни просто не дочитывать, а вернуть её подруге, долго ругая её вкус, но потом, примерно с появлением в произведении Елены Николаевны, я в перерывах между чтением с неясным напряжением ждала, когда вновь открою её, когда мои глаза выхватят из текста подробности или наоборот не найдут их там.

На середине книги я уже догадывалась, что же ждёт меня в конце, но это пустяки, главное, что книга смогла подхватить, увлечь. неизвестно чем, неизвестно почему.