Todsünde

"Бывают минуты в жизни, - подумала Маура, - звезды правильно встают на небосклоне, боги улыбаются, и у любви появляется шанс. Просто шанс - на большее не стоит надеяться. Никаких гарантий, никакой уверенности".

По-настоящему мертвы только те, кто забыт.

Мертвые терпеливы. Они не жалуются, не угрожают, не насмехаются.
Мертвые не могут обидеть; на это способны только живые.

Смерть не признает дискриминации: и святые, и грешники равны перед ней.

Мы причиняли друг другу боль, Маура. Так или иначе. Люди, которые любят друг друга, всегда это делают, пусть даже и неосознанно.

Как там говорится: если не хочешь слышать ответ, не задавай вопроса?

«Мы все боимся людей, которые могут причинить нам боль»

Рaссвeт любви всeгдa окрaшeн смущeниeм.

Пo-нaстoящему мертвы тoлькo те, кто зaбыт.

Не всякий огонь можно разжечь заново. Иногда его лучше оставить потухшим.

«Как всегда, не тот мужчина. Почему меня тянет к тем, кто мне противопоказан?»

Ей было больно даже вдыхать его запах, который вызывал у нее приступ желания.

Мало кто может с лёгкостью признаться в том, что боится.

«Когда-то я любила смотреть на тебя спящего. Когда-то я любила тебя».

Её называли Королевой мёртвых.
Хотя в глаза этого никто не произносил, доктор Маура Айлз частенько слышала это прозвище.
Иногда она улавливала и нотки мрачного сарказма: "Ха-ха, а вот и готическая богиня явилась за свежатинкой!"

В конце концов, трусость была намного безопаснее. И гораздо комфортнее.

Мертвые не могут обидеть; на это способны только живые.

- Но посмотрите на её лицо, - заметила Риццоли, указывая на Камиллу. - Он не бил её в лицо. И это наводит на мысль о том, что убийцей руководил не личный мотив. Он обрушил свою ярость не на неё конкретно, а на то, что она собой олицетворяет.
- Превосходство? - предположила Маура. - Сила?
- Забавно. Я бы предположила нечто, связанное с верой, надеждой, милосердием.

- Обгоняйте меня, идиоты! Немало я повидала вас, лихачей, на своём рабочем столе.

Рассвет любви всегда окрашен смущением.
Так же, как и ее закат.