Крига. Частини ІІІ-IV

России всегда было холоднее

Вторая для меня книга поляка Яцека Дукая, на сей раз его magnum opus "Лёд". Нет, ничего общего с трилогией Сорокина здесь не будет. Если искать соответствий у великого охальника отечественной литературы, то скорее это близко к его чудесной Теллурии. Жанр стимпанк, место и время действия: Российская Империя, первая четверть ХХ века, без стилистических игрищ Теллурии, однако с весьма обильной стилизацией под Достоевского и не столь очевидной, но несомненной связью с "Доктором Живаго". А когда иноязычному писателю удаётся так бережно и с любовью сымитировать русских классиков, это не может не восхищать. Хотя бы даже автор из поколения, для которого русский язык был обязательным. Что не помешало большинству его компатриотов мгновенно и напрочь забыть имперский, тотчас после падения железного занавеса..

С Дукаем не то, он не разбрасывается бездумно материалом, который может оказаться полезным, использует и делает это виртуозно. Есть ещё одно соответствие, на которое не могу не обратить внимания - большое сходство произведений польского писателя с ранним творчеством Лазарчука. Ни в малейшей мере не пытаясь принизить или задеть Дукая, но с огромной благодарностью за то что под его пером (клавиатурой) возродился этот уникальный стиль. Моя персональная ересь заключается в том, что не люди пишут книги, но книга, которой пришло время воплотиться, находит достойного исполнителя и его посредством приходит в мир. И снова ничего обидного для писателей, потому что ключевое слово здесь "достойного": яркого, умного, талантливого, а таких в человеческой популяции очень немного. И если по каким то причинам один автор смолкает, его эстафету перенимает другой.

Итак, о чем книга? Криптоистория (не путать с альтернативной, они похожи, но крипто допускает такой вариант развития событий, при котором действующей силой становится магия, фантастические допущения обретают силу реального сюжетообразующего элемента, в романе эту роль играют люты и зима. 1924 год, Первой Мировой, перелопатившей историю, не было, зато случилась другая беда, после падения Тунгусского метеорита в мир пришли Люты и Зима. Выпрастываясь из-под земли, твари неведомой природы, позволяющей им, в обход известных физических законов, летать и проходить сквозь твёрдые преграды, вымораживают все, что оказалось рядом. Если не что, а кто, человек буквально превращается в ледяную статую самого себя, невероятным образом продолжающую некоторое время жить. Предполагать в лютах интеллект или любое разумное поведение, укладывающееся в рамки человеческой логики, нереально, и тем не менее, повинуясь странному миграционному посылу, они захватывают европейские столицы, где с их приходом воцаряется Зима. Не зависящая от астрономии и календаря и мало напоминающая уютную нарнийскую. Тут с снега нет, а есть дикий холод и ужас оказаться на пути люта, к которому, впрочем, потихоньку приспосабливаются.

Но в Сибири, в местах наиболее частого выхода лютов на поверхность, обнаружены месторождения загадочного тунгутита, руды добавление которой при плавке в сталь преобразует ее в зимовит, умеющий противостоять самым низким температурам, а это, учитывая, что Зима захватывает крупные города - российская монополия на жизненно-важный ресурс. Кроме того, замечено, что побочный продукт отработки тунгутита при горении образует странный эффект, названный тветом (темным светом, тунгутитовым светом). Это красиво, необычно, зажигание твечки на порядок повышает предсказательную точность гадательных техник,возможно потому разного рода онейромантия расцветает пышным цветом. А может потому, что твет обладает чем-то, вроде легкого наркотического эффекта и участие в гадательных сеансах позволяет испытывать легкую эйфорию. Таким образом то, что можно поначалу принять за катастрофу вселенского масштаба, вовсе таковой не оказывается и мир в целом не сильно меняет траекторию, привыкает.

Роман начинается с того, что к молодому человеку пребывающему в крайней степени нищеты (почти Раскольников) являются двое чиновников из Министерства Зимы. Бенедикт Герославский ничего хорошего от такого рода визитов не ждет и сильно удивляется, получив тысячу рублей (целое состояние) за то, что он согласится поехать в Сибирь и разыскать своего отца. По некоторым сведениям тот разговаривает с лютами. Вторую тысячу обещают по прибытии на место. про разговоры с лютами бред, конечно, думает герой, да и с отцом, арестованным за участие в деятельности сторонников Пилсудского, когда он был еще мальчишкой, связи не поддерживает. Там была трагическая и больная история со смертью младшей сестренки и неким письмом. написанным мальчиком... но упс, об этом не буду. Так или иначе, по истечении каторжного срока Филипп Герославский предпочел не возвращаться в Варшаву, остался в Сибири, говорят, у него там другая семья. Да не больно и нужен такой папаша. Однако от тысячи кто ж откажется, даже от двух. И вот он едет.

Одетый во все новое, в купе класса люкс Транссибирского экспресса, (министерство Зимы не поскупилось, а от первоначальной мысли обменять дорогущий трехсотрублевый на классом пониже, наш герой отказался) Герославский, теперь граф, пускается в дорогу. Миазмы красивой жизни оказываются не только привлекательными, но и смертельно опасными. В пути многое случится, именно там он встретит женщину своей мечты и там же познакомится с Николой Теслой да-да, загадочный и гениальный изобретатель особым царским распоряжением командирован на уничтожение лютов и прекращение зимы.

Пересказать все нет физической возможности, да и бессмысленно это - кому иадо, прочтет, а остальным беспокоиться не стоит. Скажу только, что книга невероятно интересная; до степени кристаллизации ментально насыщенная: при том в ней много приключений из арсенала авантюрной литературы, в ходе которых, ну ладно, позволю себе немного проговориться: Теслу герой воскресит, а Распутина убьет. Но больше ни-ни, молчу как рыба об лед. Перевод Владимира Марченко потрясающе хорош. И я понимаю, почему книга потенциально переводима - в ней есть абсолютная и безупречная логическая завершенность. Сим закончу.

Чем меня всегда поражали романы Дукая, так это каким-то совершенно беспардонным и откровенным превалированием идеи над фабулой. 1924 год от Рождества Христова, падение Тунгусского метеорита вызвало экологическую катастрофу мирового масштаба, и молодой математик Бенедикт Герославский едет из Варшавы в Иркутск, чтобы разыскать своего отца, который по слухам обладает мистической властью. Роман охватывает удивительное количество событий (меняется ход истории, и раз, и другой, совершаются заговоры и политические убийства, делаются научные открытия, фанатики идут на смерть, шаманы говорят с духами, мертвые встают из могил и преследуют живых), но все они текут где-то на фоне и не имеют особого значения. В конце концов оказывается, неважно, что именно случилось, это все равно ничем определенным не закончится, или читатель просто об этом не узнает. Важно, что это позволит от души поговорить о политике, истории и роли личности и в первом, и во втором.

В какой-то момент своей читательской жизни я преисполнилась настолько, что решила в очередной раз пересмотреть свои сложные отношения с произведениями Дукая, прочитать "Лёд" и насладиться глубиной. Что можно сказать: из трёх пунктов кое-как вышло только с одним.

Последний раз я так откровенно тяготилась читаемым произведением, наверное, когда пыталась проникнуться "Что делать". Стоит сказать, что количество плотненько упакованных философских рассуждений, ради которых весь роман и затевался, в них тоже довольно схожее. Что уж там, чтобы найти во "Льду" что-нибудь, отличное от этих самых рассуждений, надо приложить недюжинные усилия, и мне не удалось. В романе в принципе происходит только то, что Герославский куда-то движется в пространстве, попутно разливая вокруг себя меланхоличный флёр и уныло беседуя с окружающими. Концентрация диалогов в книге на редкость огромная, некоторые главы состоят вообще только из них, особенно тягостное впечатление на меня произвела ночная попойка Бенедикта с Еленой, где они рассказывали истории своей-не своей жизни. Все эти интригующие раздумья о том, где правда, где ложь, как заморозить истину так, чтобы не было ничего, кроме истины - звучит, конечно, очень красиво и очень умно, но к семисотой странице начинает утомлять. Хочется простого человеческого развития сюжета, но вместо этого продолжается перемалывание рассуждений о механике стыда и троичной логике.

Фантастические элементы в книге - одно из немногого, что меня привлекло и заставило осилить этот кирпич до последней страницы. Тьвет, зимназ, люты, игры с квантовыми состояниями сознания в антураже Российской Империи, неопределённость будущего и прошлого - это выглядело странно, но почти увлекательно, если бы Герославский не сбивался на томные страдания о своей тяжёлой судьбе через каждые пять страниц. Именно фантастическая концепция, лежащая в основе всех событий, про строгую формальность логики и интерференционные эффекты в условиях Зимы - она хороша.

С остальным как-то сложнее.

При этом невозможно сказать, что роман написан плохо: он написан очень хорошо, это даже перевод не испортил, хотя к нему и есть некоторые вопросы. Кроме того, отчётливо видно, что Дукаю есть, что сказать этому миру - и он говорит. Видно и то, что для книги было переработано и осмысленно огромное количество материала, в принципе, концентрация информации на один абзац текста здесь зашкаливает. Описания, размышления, исторические отсылки - здесь есть всё. Проблема - вероятно, в основном моя личная, - в том, что совершенно непонятно, каков смысл всей этой информации применительно к повествованию. Вообще я вроде бы люблю, когда глобальные идеи превалируют над сюжетным развитием, но "Лёд" убедил меня в том, что не настолько уж сильно, чтобы полностью отказаться от желания почитать какое-нибудь развивающееся действие.

Действий здесь - большой дефицит. За рассуждениями о природе тьвета и светени их очень легко пропустить.

Я не могу толком осмыслить, о чём этот роман. Вероятно, в своей основе он был про место человека в истории, жизнь при глобальных переменах на сломе истории и саму Историю как некое абстрактное величественное понятие. Все персонажи так или иначе бесконечно возвращаются к вопросу, можно ли повлиять на историю кардинальным образом, заморозить или разморозить, пустить по другому руслу, переделать весь мир усилиями одного человека и гениальных технических изобретений. Но я не прониклась.

Во мне "Лёд" по итогу оставил только чувство безысходной тоски. Единственным светлым моментом в нём было то, что эти полторы тысячи страниц наконец-то закончились, и я счастливо оставила Герославского философствовать дальше, но уже без меня.

Пожалуй, на какое-то весьма продолжительное время с меня знакомства с Дукаем опять достаточно.