Господин Эй, человек в синих одеждах, Шайтан-бей - всё это палач Гудо, ученик мэтра Гальчини, умершего хранителя тайн Ордена Тамплиеров.

Гудо знает о боли всё. Вместе с наукой пыток, он обрёл и знания великого лекаря, а ещё стал хранителем переданных ему тайн

Полученные знания становятся судьбой, спасением и проклятием – проклятием палача. Теперь Гудо не просто странник, пытающийся воссоединиться с семьёй – он одновременно и угроза, и желанный товар, и объект преследований сразу для многих, среди которых император Византии, папа Римский, турецкий султан, дож Венеции и многие другие, желающие утраченного золота и секретов уничтоженного Ордена.

Последняя книга трилогии, сохраняя в центре внимания фигуру Гудо, тем не менее, смещает акценты в сторону исторических событий. Читатель наблюдает за столкновением интересов правящих династий, развязыванием войн, борьбой религий за мировое господство.

Сценарий для большой политической игры зачастую пишут люди, преследующие собственные интересы, прикрываясь верой и великой идеей. На деле это может быть человек-перевёртыш, каким является, например, Даут/Гелиос, мечущийся между мусульманами и католиками. Таков отец Александр, прот земли Афонской, а в миру жаждущий мести Павлидий.

Личный путь бывшего палача Гудо всего лишь одна из нитей панорамного полотна истории. Читателю, с интересом следящему за судьбой полюбившегося героя, подчас не хватает авторского внимания именно к этой сюжетной линии. Хочется чуть больше Гудо и чуть меньше фона.

Иногда автор предвосхищает или торопит исторические события, чтобы придать стройности и ярких штрихов вымышленному сюжету, но об этом всегда сообщает в сносках и примечаниях, указывая реальную дату или уточняя правильный ход событий.

Обилие специфической лексики, характеризующей культуру, традиции, религиозные понятия или другие приметы описываемого времени, чуть затрудняет восприятие, но термины и незнакомые слова всегда имеют пояснение, иногда для удобства и скорости поиска неоднократное.

Описанные в романе лица при преобладании положительных или отрицательных черт всё же неоднозначны, порой противоречивы, многогранны.

Ретроспективные сцены, переданные в воспоминаниях персонажей, не просто возвращают к событиям первых двух книг, они восполняют пробелы в повествовании, не повторяя ранее сказанного.

Эпилог частично подытоживает жизненные вехи Гудо и членов его семьи и окружения, но точку не ставит. Это может не понравиться тем, кто желал бы мелодраматичного финала с воздаянием по заслугам, но это объяснимо, с точки зрения логики всего повествования.

«Жизнь часто преподносит невероятные неожиданности. Никогда не стоит недооценивать ситуацию, а тем более быть уверенным в победе еще до начала схватки», а потому дорога продолжается.