
Drei Kameraden
Первым и беспрекословным открытием для меня стало название. У книге очень емкий заголовок. Меня всегда радовала система обращений. Товарищ. Три товарища. Но, главная неожиданность - немецкое название. "Drei Kameraden". Наш перевод сохраняет "военные" коннотации. Но, насколько они актуализированы в оригинале. На протяжении всего текста в зоне внимания взаимодействие Отто, Робби и Ленца. И Пат. Как обращается к ней главный герой.
- Дружище, - бормотал я. - Мой любимый, храбрый старый дружище.
Как Пат принимают в "свои" ряды.
— В общем, если что понадобится… просто дайте знать. — Он смотрел на нее в крайнем замешательстве. — Ведь вы теперь наша. Никогда бы не подумал, что женщина может стать своей в такой компании.
В этом времени дружба оказывается "понятнее" любви. Люди нащупывают, вспоминают, учатся заново. Читается на одном дыхании. Вкус жизни, борьба.
Бороться, бороться — вот единственное, что оставалось в этой свалке, в которой в конечном счете так или иначе будешь побежден. Бороться за то немногое, что тебе дорого.
Потерянное поколение. Какое оно? Молодые, похоронившие свои идеалы вместе с товарищами на фронтах первой мировой. А Германия 20-30х? Тоже потерянная? Безработная, потерявшая веру
Уверенности — вот чего мне недоставало. Именно уверенности, — ее недоставало всем.
и жаждущая ее обрести.
— Отто, — сказал я Кестеру, шедшему впереди меня, — теперь я знаю, чего хотят эти люди. Вовсе им не нужна политика. Им нужно что-то вместо религии. Он обернулся: — Конечно. Они хотят снова поверить. Всё равно во что. Потому-то они так фанатичны.
Подобна ли Германия Пат? Сохраняющая жизненный облик снаружи, но медленно умирающая внутри? Кто эти люди на страницах? Проститутка вяжет шерстяные вещи своему ребенку, отданному в приют. Старуха продает сосиски, а вырученные деньги несет мужу, лишившемуся ног и находящему утешение в мальчиках и алкоголе. Художник рисует умерших по портрету. А золотая молодежь проносится по ночному Берлину. У каждого яркая деталь. Образ. Схваченный, яркий, емкий. С первых строк
Небо было желтым, как латунь; его еще не закоптило дымом.
Мелодия, цветопись. Полное погружение. А образ дороги? Только ленивый не отметил. Топос, где герои знакомятся, прощаются, встречают беды и радости. Жизненный путь и последний путь. Асфальтовое полотнище по которому скользит Карл. Гонки, виражи, машины. На кладбище можно любоваться из окна, а розы собирать в церкви. И коктейль с ромом.
— Это очень просто, — сказал я девушке, обслуживавшей нас. — Портвейн пополам с ямайским ромом.











