Цитаты из книги Three Comrades

Не могу тебе изменить. Я слишком много думаю о тебе.

Счастье - самая неопределенная и самая дорогостоящая вещь на свете.

наша жизнь сделана настолько плохо, что на этом она закончиться не может

"...в любви нельзя слиться друг с другом до конца и надо возможно чаще разлучаться, чтобы ценить новые встречи..."

Наивность. Только завистники называют её глупостью. У тебя она есть. Сохрани её. Это дар божий. Однажды утратив её, уже не вернешь никогда. Ты ведь знаешь, что я имею в виду: простую душу, еще неизъеденную скепсисом и сверхинтеллигентностью.

Я знал, что говорю неправду, что сочиняю и лгу, но мне было безразлично - ведь правда была безнадежной и тусклой. И настоящая жизнь была только в ощущении мечты, в ее отблесках.

- Нет, мне кажется, мы живем в век консервов. - Консервов? Почему? Равик показал на газеты. - Нам больше не нужно думать. Все за нас заранее продумано, разжевано и даже пережито. Консервы! Остается только открывать банки. Доставка на дом три раза в день. Ничего не надо сеять, выращивать, кипятить на огне раздумий, сомнений и тоски. Консервы. - Он усмехнулся. - Нелегко мы живем, Борис. Разве что дешево.

Она спала, положив голову на мою руку. Я часто просыпался и смотрел на нее. Мне хотелось, чтобы эта ночь длилась бесконечно. Нас несло где-то по ту сторону времени. Все пришло так быстро, и я еще ничего не мог понять. Я еще не понимал, что меня любят. Правда, я знал, что умею по-настоящему дружить с мужчинами, но я не представлял себе, за что, собственно, меня могла бы полюбить женщина. Я думал, видимо, все сведется к одной ночи, а потом мы проснемся, и все кончится.

Я поглядел на неё. Она казалась мне существом из другого мира. Я совершенно не мог себе представить, кто она такая и как она живет.

- Тихо! Разрази вас гром!-послышался внезапно из тумана чей-то злобный голос. Минута растерянного молчания. Но Армия спасения привыкла к невзгодам. Хор зазвучал с удвоеной силой. - "Одному что в мире делать?"-запели женщины в унисон. - Целоваться, черт возьми!-заорал тот же голос.-Неужели и здерь нет покоя? - "Тебя дьявол соблазняет..."-оглушительно ответели ему. - Вы, старые дуры, уже давно никого не соблазняете!-мгновенно донеслась реплика из тумана.

- Вот видите,-сказал я Патриции Хольман,-и этого шального козла еще называют "последним романтиком"! Можете вы поверить, что он когда-то писал стихи?

- Унтер-офицер Ленц!-ответил я.-Стоять смирно, когда разговариваете со старшим! По-вашему, я сторонник двоеженства и дважды выдам машину замуж?

- Тот, кто только интересуется, еще не покупатель.

...Ведь никто из них не был проституткой по темпераменту; каждую привлекло к этому крушение мирового обывательского существования. Их тайной мечтой была супружеская постель, а не порок. Но ни одна никогда не призналась бы в этом.

У нее была пестрая кошка. Единственное ее достояние.

— Вы не танцуете? Позвольте, но что же вы делаете, когда идете куда-нибудь с дамой? — Устраиваю танец напитков в глотке. Получается неплохо.

Никогда, никогда и никогда не покажется женщине смешным тот, кто что-нибудь делает ради нее. Будь это даже самая пошлая комедия.

Добродетель, доброта, благородство... — Он махнул своей огромной ручищей. — Пусть все это будет у других. Тогда их легче обвести вокруг пальца.

Вырваться бы из этого бессмысленного отупения, бессмысленного вращения шарманки, - вырваться безразлично куда. Ох, эта жалкая мечта о том, чтобы хоть чуточку теплоты, - если бы она могла воплотиться в двух руках и склонившемся лице!