Цитаты из книги Grace

Есть лишь данность того, где ты теперь, а когда пробуешь глянуть назад, данность становится грезой. Остальное лишь болтовня с лошадьми.

Ты когда-нибудь задумывалась о диве дней?

Садящееся солнце разбрасывает лампады золота, и всё окружено нимбами в том свете, что кажется зачарованным своим же великолепием. Ей радостно и счастливо, она постепенно ощущает в себе некую новую силу.

Сильная теперь ты.

Люди живут надеждой. Надежда — ложь, в которую тебя вынуждают верить. Надежда, вот что тебя питает. Держит на своем месте. Не дает высовываться. Я тебе так скажу. Я не надеюсь. Я не надеюсь ни на что и нисколько, потому что надеяться означает полагаться на других. А потому я сам буду творить свою удачу. Я верю, что больше нет правил. Мы по-настоящему одни во всем этом. Если бросили они нас справляться самостоятельно, значит так мы и сделаем. Встречать это надо стоя.

Что есть цвет, если не выраженье природы предмета?

Некоторые видят призраков, потому что им надо, чтобы призраки существовали.

Ничто не вечно, даже новая обувь.

Как мир вновь и вновь придает чужим местам знакомый дух — вид холмов под определенным углом падения света или очерк дерева, какое никак не могла она видеть раньше, и все равно кажется, будто она знает это дерево по памяти, или же по памяти о сне.

Лучше быть бабочкой, а не червяком, но какая в самом деле разница, если собой быть не можешь?

Взгляд, что скользит, легок как перышко. Но взгляд, что оценивает, весит полный фунт.

Дальше дорога пойдет в ад, потому что все дороги ведут туда и потому что люди рождаются, чтоб копать их, и больше ни для чего.

В тебе столько тяжести, думает она, тучи золы, словно небеса выгорели.

Странна эта пустота заброшенного дома, словно люди действительно оставляют что-то по себе, не память, думает она, а некое чувство себя кем-то, кем они б могли быть, и чувство это не обретает ответа

"Она слышит свои слова так, будто кто-то украл у нее рот."

"Ум его увлечен в некое ночное приключение. Интересно, далеко ли он странствует в своих снах, и она надеется, что он счастлив. Как всякий ум, размышляет она, держится в своей лузге, ночное скольженье куда сокровенней чего угодно, что видишь по ту сторону лица при свете дня."

"Вид у Сары раздосадованный, она едва переводит дух, бледная и усталая, кожа на горле уже начала провисать, словно, чтобы носить ее красиво, нужно усилие, какого в Саре не отыщется."

В трепещущем месте ее самой открылся просвет. Это тишь, какой не слыхала она давно. Все равно что быть на миг нигде, каждый шаг как шаг в некое неприсутствие. Все равно что держать в сомкнутых чашках ладоней успокоенье перепуганной птицы.