Цементный сад

Есть книги, после которых хочется петь, танцевать и просто обнять весь мир. Есть книги, после которых хочется побыть в одиночестве и тишине, и подумать. Есть книги, после которых хочется закутаться в мохнатый плед и тихо плакать. Есть даже такие, после которых почется крушить, ломать и истерики закатывать. А есть такие книги, как "Цементный сад". После них страшно, нет, скорее не страшно, а как-то мерзостно жить. Противно, пусто и холодно внутри делается. Ощущение, что искупалась в канализации. Хочется хорошенько помыться.

Итак, что же мы имеем. Есть семья, в которой отсутствует душевная близость и теплота. Мать, отец, четверо детей. Младшему пять лет, старшей семнадцать. Когда отец умирает, никто особо не расстраивается. Это уже много говорит о семье. Затем умирает мать. И точно так же - внешних проявлений скорби у детей не наблюдается. Мало того, они даже никому и никуда не сообщают о смерти матери, "Просто" решают скрыть этот факт от посторонних, разрулить ситуацию своими силами, и жить вчетвером. Да, в некоторых сундуках хранятся ужасающие скелеты.
Здесь недоумение вызывает абсолютно всё. И поведение матери в том числе. Она ведь понимала, что серьёзно больна, и смерть поджидает её не сегодня, так завтра. Как же можно было как безотвественно отнестить к судьбе своих детей?
Какие-то поступки и реакции детей, наверное, можно оправдать шоком от случившегося. Но ни в коем случае не все. К тому же, странности в поведении у них наблюдались ещё до смерти родителей. Например, эта игра в обследование инопланетянина (и тому подобные "развлечения"). Жуть. Подростков эта тема интересует и волнует. Но не все становятся такими вот "исследователями".
У этих несчастных детей явное расстройсвто психики. "Ах, мама умерла! Печально, печально... Ну да ладно. Главное - молчать, чтобы никто не узнал и нас не забрали в детский дом. И вообще, мега круто! Теперь мы одни дома и можем пошалить на славу, жить как хотим." Можно ночью гулять, а потом отсыпаться хоть до следующей ночи. Можно не мыться, и дом запустить, и питаться одними шоколадками и мармеладками и ещё много всяких чудных вещей ждут детей, до которых никому нет дела. Это, кстати, отдельный пункт. Почему никому нет дела? Неужели так бывает, чтобы никто не заметил странностей, творящихся в этом доме, с этими детми? Неужели никому из соседей или каких-то организаций, социальных служб, не бросилось в глаза столь длительное отсутствие матери? Да, семья была нелюдима. Если какие-то родственники и были, то контакта с ними не имели. Друзей, похоже, не было вооще. Но ведь вокруг были хоть какие-то люди. Неужели всем совершенно наплевать? Ведь там четверо детей... Кстати, об этом. Том ещё слишком мал, да и Сьюзи тоже. Но вот старшие - Джек и Джули - им ведь было 15 и 17. Это, всё-таки, уже достаточный возраст для того, чтобы осознавать в полной мере весь ужас и неправильность происходящего. Но они не осознают, не хотят, или просто не в состоянии. Единственный напрашивающийся вывод - да, у этих детей действительно изначально были серьёзные проблемы с психическим здоровьем, а всё случившееся их окончательно подкосило. Они жили в своём мире, не думали о будущем и о последствиях. Если не обращать внимание на проблему, отгородиться от неё, запрятать в дальний угол и постараться не замечать, можно обмануть себя, притвориться, что всё в порядке.

Почему-то эта книга напомнила мне «Отель «Нью-Гэмпшир»» Джона Ирвинга. Kажется, между двумя произведениями есть общие черты. Тот, кто прочитал и то, и другое сможет со мной согласиться, только в случае с «Цементным садом» всё запущеннее и страшнее.
Начала читать книгу только из-за названия, так как оно показалось мне довольно интересным. Я хотела бросить чтение, дойдя до жуткого момента захоронения матери, но потом решила довести начатое до конца. И как я и предполагала, чем дальше в лес, тем больше дровишек.
Иэн Макьюэн решил, что с героями нужно хорошенько набаламутить, чтобы читатель офигел окончательно. Американские писатели второй половины ХХ века обожали наделять своих персонажей извращениями всех видов и мастей.
Как можно было не заметить исчезновение матери семейства, для меня осталось загадкой. Самым нормальным героем оказался Дерек. Хорошо, что он раскрыл тайну подвала странного дома.
Мне страшно представить, какой след оставило печальное происшествие на психике и так не вполне здоровых детей. Они никогда не забудут о случившемся, и пронесут эту трагедию через всю жизнь.
Книга читается как психологический триллер с элементами драмы и странной мелодрамы. Я бы сказала, что роман не для всех. Это ни в коем случае не говорит о его гениальности и интеллектуальности, а скорее наоборот. Герои расшатывают нервы читателя через каждые пару страниц, а к такому нужно быть готовым.

Когда умирает родной человек, необходимо чтобы кто-то научил жить заново. И не имеет принципиального значения ребенок это, или взрослый человек. Горе - это такая штука, которая изменяет и разрушает нас, бросает в бездну отчаяния, выбраться из которой самостоятельно, почти невозможно. Как там в аннотации:

Я бы могла сказать, что такое не может произойти, или наоборот: наша жизнь полна более диких, необдуманных и жестоких поступков. Это были бы две правды и две лжи одновременно, но главное то, что истина в них обоих.

Четыре ребенка, потерявших родителей, безразличных остальному миру. Четыре еще не сформировавшиеся личности, которым, в нужный момент, не показали границу между добром и злом. Возможно, кто-то скажет, что в возрасте этих детей не мог бы сделать так, или не понимает, как в 17 или 15 лет уже не совсем ребенок может не осознавать, что он делает что-то не правильно. Знаете, недавно прочитала книгу, в которой была фраза:

А сколько нужно, чтобы осознать смерть родителей и ту ответственность за себя и родных, которая ложится на твои плечи? Три дня? Три месяца? Возможно, три года? Каждый раз, когда мы кого-то теряем, отмирает частичка души, на месте которой образуется пустота. Заполнить пустоту - вот чего хотели четыре ребенка. Я оправдываю их потому, что это прежде всего не их ошибка. Не виноваты дети в том, что родители не подготовили, не обеспечили их будущее, не виноваты, что общество развернулось задом. Они не монстры, они сломаные, психически больные дети.

В детских домах и интернатах плохо. Я смотрю не детей, которые там растут и мне их жаль. Жутко от историй, которые рассказывают о жестокости взрослых. Страшно от картин, написанных и произнесенных слов. Но хоть кто-то, хоть немного помогает им заполнить пустоту.

P.S. Не оставляйте детей одних.

Довольно странная книга, доложу я вам. Мне обещали эмоциональное потрясение на уровне "Повелителя мух", но я в смятении. С одной стороны, события в романе разворачиваются жутковатые и мерзкие, а с другой - тебе по ходу прочтения почему-то ни холодно ни жарко, однако по окончании невольно ужасаешься и поёживаешься от осознания и осмысления произошедшего. Может быть, в этом и соль. Не знаю.

У детей умирает мать, и они спускают её в подвал, помещают в сундук и заливают цементом, имитируя похоронную процессию. Звучит пугающе, однако проблема в том, что ребята не испытывают практически никаких эмоций ни во время, ни после всего этого. Поначалу девочки поплакали и самый маленький грустил, вот и всё. Такое ощущение, будто каждый день у них подобное происходит. Главный герой - Джек - вообще редкостный вырожденец. Здесь нет положительных персонажей, практически ни одного. Только парень Джули, который пытался хоть как-то помочь всем, более-менее нормальный. Ну, и Сьюзан тоже относительно адекватная. Опять же, как и упоминал, целиком и полностью нормальных людей здесь не водится. Маленький том наряжается в девочку, а через энное число дней и вовсе притворяется младенцем, в чём ему потакают. Если сравнивать с "Повелителем мух", то можно найти разницу как минимум в персонажах: там дети попали на необитаемый остров, однако все они поначалу были без каких-то причудливых отклонений, а в "Цементном саду" ребята оказались в схожем по принципу состоянии, то бишь одни в большом доме-"острове", но каждый из них был носителем разношёрстных тараканов ещё до происшествия. В голдинском произведении дети начали морально разлагаться постфактум, а у Макьюэна они столкнулись с неприятностью, при этом уже будучи морально разложившимися. Очевидно, на кухне лежат гниющие продукты, нигде не убирается, Джекк не моется, а Том просто, по-видимому, съехал с катушек.

Что в романе опосля ознакомления шокирует, так это всеобъемлющий пофигизм, полная отрешённость всех. Равнодушны к страстям-мордастям не только пришибленные ребятишки, но и органы опеки, полицейские, окружающие в целом. Живут себе в халупе близ заброшенных домишек и напротив многоэтажных бетонных муравейников - пусть. Никому нет дела, никто не интересуется, кроме Дерека, парня Джули. В подвале исторгает гнилостный смрад полуразложившийся труп? Сью плевать - она читает. Тому плевать - он младенец. Джули плевать - она загорает или общается с Дереком. Джеку плевать - он онанирует. Только Дерек хочет, чтобы эти ему доверяли, потому что ему есть дело.

Казалось бы, в "Цементном саду" есть всё: и суровый батя, и огорошивающие разум похороны, и странные детишки, и бильярд, и заброшки, и инцест в духе Маркеса, и нормальное повествование, и книги. Однако советовать я никому не буду. Уж слишком книга, как говорится, на любителя.

"Тяжелые сны все чаще превращались в кошмары".

Знаете, что самое страшное в этом романе? Самое страшное - что это не сюр, не сюрреалистическая реальность, не сон, от которого можно пробудиться, встряхнуться и сказать: "Боже, как хорошо, что все это приснилось, как жить хорошо!" Ничего не получится. Жизнь - это такой сон, от которого нельзя пробудиться, можно только впасть в еще большее потустороннее состояние в виде вечного сна.

Жила-была семья, папа, мама, четверо детей, два мальчика, две девочки. Не хорошая, не плохая, заурядная семья с кучей проблем психологического плана. Дети остались одни, навсегда, в доме, окруженном цементным садом, в изоляции, довольно добровольной, но навязанной им страхами и воспитанием . Мне сразу вспомнились "Цветы на чердаке" Вирджинии Эндрюс. Роман другой, тема и ситуация подобны.

Роман - кладезь для психоаналитика, потому что здесь прям ряд психологических комплексов, причем понятно, откуда корни у этих проблем. Когда кто-то хочет быть вечным младенцем, или девочкой, а не мальчиком, когда кто-то берет на себя роль родителя, кто-то погряз в собственных сексуальных проблемах и т д и т п. Удивляться, что эти проблемы возникли как-то не приходится. Сыграли роль и воспитание, и закрытость от всего мира. Что сказать про окружающий мир, который ничего не замечал? Нечего сказать - дело обычное, привычное, заурядное, уже, к сожалению, не удивительное. Детей же очень жаль. Я ни в чем их не обвиняю, их поведение понятно и обосновано, они просто дети. А дети не должны оставаться одни в этом мире, им очень нужна поддержка, не злобное желание сделать все по дурацкой инструкции социальных служб, а именно человеческая поддержка. Они не были уверены, что получат что-то, кроме того, что указано в инструкциях, вот и не пошли в этот мир, отгородились от него. Мы сами виноваты. Дети нам не доверяют и правильно делают. Дети нуждаются в настоящих взрослых друзьях по жизни, в любви, в заботе, что бы ни было, и тем более в беде. Мир глух и черств, поэтому становится не другом, а опасностью, дополнительной опасностью, от которой хочется выстроить цементный сад.

Мне очень нравится, как написано произведение, лаконично, достойно. СтОит оглянуться, вдруг кто-то нуждается в помощи, в помощи, а не в социальных инструкциях. Нам в этом мире сложно, а детям не просто сложно остаться одним в этом мире, им страшно... Книга о страшном детском одиночестве рядом с толпой.

Дальше...

Кажется, основной мотив рецензий на эту книгу: "Да как же так можно жить?!! Они должны были делать так-то и так-то..." Ключевое слово "жить", жить правильно, то ли, как бодрые пионеры, надраивать дом и разводить цветочки, то ли лечь и умереть с горя. Всё это, видимо, одновременно, а то шизофреники какие-то, ни в перманентной истерике не валяются, ни посуду не моют, ах, дети, дети [хотя ребёнок там в общем-то один].
Та же самая обыденность, которая в повседневной жизни оставляет нас равнодушными, у Макьюэна всегда узнаваема до дрожи, и одновременно представляет собой искривлённое пространство, где тени смертельно гуще, а ужас неотступнее и предопределённее, - зазеркалье, которое глубже настоящей реальности.
Мы не думаем о смерти, мы как будто и не боимся её всерьез, нам просто не представить себе по-настоящему смерть, пока она не приходит в нашу семью. И потом мы долго живём в каком-то пограничье: мы же живы, мы что-то делаем, какие-то бытовые вещи, которые сами не знаем, зачем, и главное, как можно их делать, как вообще можно делать что-либо, как вообще можно продолжать жить, как мир может продолжать существовать, и всё это где-то на задворках нашего сознания, которое старательно уходит в этот спасительный зомби-режим с помощью чего угодно, любого самого дикого бреда, лишь бы не думать, забыть, и потом начинает казаться, что ты и вправду забыл всё, даже то, чего забывать нельзя.

P.S. Не то чтоб меня совсем не задела вся эта история с сундуком, но, знаете ли, организация обычных похорон - для психики испытание ровно в той же мере.

Вообще-то я люблю психологические драмы, но эта оказалась для меня слишком натуралистичной. Слишком большая плотность аморальности на такое маленькое произведение.
Книга с одной стороны напоминает «Повелителя мух», а с другой стороны от неё веет чём-то кинговским.
С самого начала было ясно, что счастливого окончания у этой истории не будет, постепенное нарастающее моральное разложение героев доходит до своего пика в финале. Книга пропитана абсолютным безразличием как к самому себе, так и к окружающей действительности.
Я не прониклась ни к героям ни к самой истории совершенно, как и не увидела в книге какого-то скрытого символизма.

В ноябре я твердо решила, что мне сейчас и так тревожно и надо читать книги «полегче». Почему в итоге я прочитала именно «Цементный сад»? Этого я себе объяснить не смогу. Но до этого я такой странный коктейль и жалости, отвращения и тошноты чувствовала разве что от «Цветов на чердаке» Вирджинии Эндрюс (сравнение, которое несколько раз приходило мне в голову во время чтения). Эта книга — неприятная, липкая эмоциональная мясорубка.

На их улице снесли почти все дома, но их не сильно их волновало, они никогда не ждали гостей. Жестокий, язвительный отец, относящийся к детям то ли как к рабам, то ли как к ошибкам, тихая, забитая мать с комплексом жертвы, и четверо детей. Джули семнадцать, она длинноногая красотка-отличница, из тех, что незаметно подшивают юбку покороче и всегда выглядят идеально. Джеку пятнадцать, и переходный возраст прошелся по нему катком: он не моется, покрыт прыщами, не меняет одежду и постоянно прячется по углам, чтобы предаться самоудовлетворению (и это наш рассказчик, кстати). Сью тринадцать и она книжная девочка. В ее комнате книги повсюду, она пишет дневники и, пожалуй, адекватнее остальных реагирует на все потери их семьи. И, наконец, мамин любимчик — шестилетний Том. У Тома травмы вызывают кризис самоидентификации и он то хочет быть девочкой, то и вовсе младенцем.

А еще родители умирают. На первых же страницах неожиданно уходит отец, потом медленно угасает мать, а дети, испугавшись, скрывают ее смерть. И теперь они сами по себе, а Джули и вовсе осталась за старшую. И мир сжимается вокруг них до пусть и большого, но изменившегося дома, с запахом тления, мусора, с липкими пыльными следами.

Это тление и разложение — хорошее описание того, что я чувствую о книге. Призма Джека, через которую смотришь на сюжет, будто бы добавляет дополнительной липкости, и, честно говоря, он совсем не из тех, с кем бы захотелось стоять рядом. Но не стоит думать, что «Цементный сад» медленно нагнетает, о нет, у него нет времени и объема на неторопливость, эти двести страниц текста выбивают почву из под ног сразу же. (Поэтому, если одна из первых сцен между Джули, Джеком и Сью вызовет отторжение, задумайтесь, что дальше будет только хуже).

И все же не стоит забывать, что все герои — дети. Сломанные, одинокие, не осознающие более граней дозволенного, слишком незрелые, чтобы нести ответственность даже за самих себя.

«Сад» - дебютный роман Макьюэна, но он не чувствуется устаревшим, этих 46 лет для него будто бы и не существовало, он слишком острый, чтобы возраст имел значение. Но все же, пробравшись через трясину эмоций, я не совсем понимаю, куда я должна была прийти. Если к весьма закономерному финалу, то хотела бы я его страниц на сто раньше, но тогда это был бы совсем короткий и совсем бессмысленный рассказ.

Мне понравилась книга. Её можно отнести к разряду контркультуры и это меня как давнего поклонника этого жанра привлёкла эта работа.

В центре события жизнь семьи, а точнее сирот четырёх детей которые пытаются жить одни после смерти родителей, но у них как бы сказать не получается...

Книга очень интересна, богатая на разные смыслы, над которыми можно подумать, так же там есть пара смешных моментов. Но в целом история тяжёлая и конечно не смешная.

Это напоминает Массовый психоз, или что-то вроде того.. Каждый член семьи не в состоянии перенести потерю, сходит с ума по своему, но их объединяет общее горе...

В целом книга стоящая, но понравится не каждому, потому что темы в ней... Ну для объединённого круга людей...

"Цементный сад" - книга из разряда "какая-мерзость-зачем-я-это-читаю", но от которой трудно оторваться. Мозг взывает к тебе с просьбой перестать мучить его тонкую натуру, а ты его игнорируешь. Потому что книга тебя победила, и пока ты не дочитаешь, не успокоишься.
Это сказка. Это страшная, безумная сказка. Папа умер, спустя некоторое время мама ушла за ним. И остались четверо детей одни. Никого у них больше не было, всему миру было на них наплевать, вот и стали они сами устраивать свою жизнь. Мамин труп залили цементом в подвале и забыли о нем. Обо всем забыли.
Вот что бывает, когда подростки,психически неустойчивые, незрелые, остаются одни. Когда пятнадцатилетняя девочка начинает играть во взрослую женщину и повергает дом в хаос, воспитывает младшего брата по своей безумной системе. Когда в доме расползается грязь, а из подвала сочится сладковатый запах. Когда самое страшное преступление - впустить к себе человека из чуждого мира.
Не оставляйте подростков одних. Сами знаете, что они могут натворить.