– Предположим, – сказал он, делая руками чуть более размашистые жесты, чем нужно, – предположим, все люди в мире выстроены в один длинный ряд, как бы стоя на некой шкале. На левом конце, то есть вон там, стоят те, кто действительно думает, что все абсолютно случайно. Ничто не имеет смысла, и незачем искать его или спрашивать о нем. Жизнь – это результат космической игры в кости, хотя на самом деле кубики никто не бросал, и все нормально, все так и есть. А на правом конце находятся люди, которые уверены, что причина имеется у всего, прямо-таки у всего. Есть какая-то сила, которая управляет всем, и ничего не случается с нами просто так, даже газы, которые докучают мне сейчас. Люди, стоящие на обоих этих концах, – самые счастливые люди в мире. И там, и там. Знаете, почему? Потому что они не задаются вопросом – почему. Никогда. Вообще. В этом нет смысла, потому что они верят или в то, что не получат ответ, или в то, что есть кто-то, кто уже обо всем позаботился, и это не их дело. Но эти люди составляют даже не промилле от всего населения. Большинство людей расположились на отрезке между ними. Нет, нет, не расположились. Движутся, ходят. Все время чуть-чуть туда, а потом чуть-чуть обратно. Они думают, что придерживаются одной из сторон, но иногда все же задаются вопросом «почему?» и не осознают, что станут счастливыми, только если избавятся от этого вопроса, и не важно, по какой причине.
Именно для этого и существуют бессмысленные события. Каждый раз, когда кто-то сталкивается с подобным, он передвигается немного вдоль шкалы. Туда или сюда. И это движение может быть жестким, как ноготь, которым скребут по доске, или приятным, как прикосновение младенца. Для этого мы и организовываем их, эти совпадения. Чтобы двигать людей вдоль шкалы, потому что это движение называется жизнью. Так вот. Главное – двигаться. А теперь принеси мне оливку из миски и зацени, как я попаду косточкой в ту девушку на противоположном конце бара.