Переписчик

Порой, если закрыть глаза и стоять очень неподвижно, можно увидеть скалы на изнанке век. Или осознать, что форма вещей совсем не похожа на то, что ты в силах постигнуть.

- Рождай только то, что прочтут, - сказал мне управляющий. - Каждое записанное слово записано, чтобы быть прочтенным, а если его не почти, это провал, неудача. Такие слова как гусеницы, погибшие до преображения.

Когда есть замысел, все становится более конкретным, реальным, мысленно очерченные границы города обретают четкость, и ты уже не заблудишься.

Все должно исчезнуть, – сказал я, указывая на захиревшую округу. – Или выстоять.

Пиши, как хочется. Называй себя «я», «он», «она», «мы», «они» или «вы», и ты не солжешь, хотя можешь рассказывать две истории сразу. Унаследуй от кого-нибудь вторую книгу, чтобы ее продолжить, и побеседуешь с тем, кто уже оставил в ней свой след. Пиши обрывками и на полях.

Каждое записанное слово записано, чтобы быть прочтенным, а если его не прочли, то это провал, неудача.

He said, You’ll write it not because there’s no possibility it’ll be found but because it costs too much to not write it. If you ever find someone else’s third book, it’s up to you what you do. You could read it, but you don’t have to. Nothing you’d read would be for you. If I found one, he said, what I’d do is I’d set fire to it. I wouldn’t read it and I wouldn’t give it to you.

The second book’s for readers, he said. But you can’t know when they’ll come, if they do. It’s the book for telling: no code for that one. But—he counted one again and had my close attention—you can still use it to tell secrets and send messages. Even so. You could say them right out, but you can hide them in the words too, in their letters, in the ordering on lines, the arrangements and rhythms. He said, The second book’s performance.

I froze. And after an instant a jackal yelled, as if it had been waiting for me to stand still. It was close. I tried to understand why I’d stopped.

A haggard man used one of the huts as a home. He lay on a sagging mattress, his head on his pack, surrounded by rubbish—paper, porcelain shards, food remains, and unidentifiable debris. His hand was over his eyes. He looked like a failed soldier. Dirt seemed so worked into him that the lines of his face were like writing.

Этому можно научиться, и если научишься, то поймешь, что всегда это умел, а если поймешь, то придется приспосабливаться к новой цели, охватывать и уточнять задачу, чтобы она стала твоей. Когда есть замысел, все становится более конкретным, реальным...

… ненависть, как будто в этих краях она была одним из необходимых инструментов архитектора и тот говорил ученику: «Не забудь сегодня захватить с собой вдоволь ненависти».

Мальчики и девочки могут стать ворами-отшельниками. Они могут найти путь или человека, которые подтолкнут их к взрослению. Они могут противостоять врагу и исчезнуть.