Водораздел. Будущее, которое уже наступило

...Пролетариат никогда не был полноценным субъектом антикапиталистической революции.

Два - внешне - парадокса: 1) чем ближе к ядру капсистемы, тем меньше революционная активность пролетариата, тем меньше успех антикапиталистических революций; 2) чем дальше от ядра капсистемы, чем меньшую долю трудящихся составляет пролетариат, тем успешнее антикапита-листические революции.

Однако парадоксальность эта - внешняя. На самом деле всё логично: в ядре капсистемы у интегрированного в индустриальную и национальногосударственную систему, а следовательно дисциплинированного и в той или иной степени пропитанного господствующими ценностями - буржуазными (уважение к собственности, к накопленному, овеществлённому труду, т.е. к вещественной субстанции, к времени - упорядоченному времени, т.е. к порядку и т.д.) есть жёсткий ограничитель его революционности. Это сам капитал как овеществлённый труд, капиталистическая собственность вообще и капитал как собственность в качестве её элемента. Это очень хорошо понимали внешние по отношению к ядру капсистемы, к Западу наблюдатели и мыслители, прежде всего русские - Герцен, Данилевский, Тихомиров.

Ограничусь одной цитатой из воспоминаний Л. Тихомирова. Путешествуя по Западной Европе (Франция, Швейцария), он писал: «Перед нами открылось свободное пространство у подножия Салев, и мы узнали, что здесь проходит уже граница Франции. Это огромное количество труда меня поразило. Смотришь поля. Каждый клочок огорожен толстейшей, высокой стеной, склоны гор обделаны террасами, и вся страна разбита на клочки, обгорожена камнем. Я сначала не понимал загадки, которую мне все это ставило, пока, наконец, для меня не стало уясняться, что это собственность, это капитал, миллиарды миллиардов, в сравнении с которыми ничтожество наличный труд поколения. Что такое у нас, в России, прошлый труд? Дичь, гладь, ничего нет, никто не живет в доме деда, потому что он при самом деде два-три раза сгорел. Что осталось от деда? Платье? Корова? Да ведь и платье истрепалось давно, и корова издохла. А здесь это прошлое охватывает всего человека. Куда ни повернись, везде прошлое, наследственное... И невольно назревала мысль: какая же революция сокрушит это каменное прошлое, всюду вросшее, в котором все живут, как моллюски в коралловом рифе».

Из сказанного Тихомировым следует, революция может сокрушить только социумы, обладающие небольшой вещественной субстанцией, те, в которых накопленный труд (капитал и есть накопленный, овеществлённый труд, реализующим себя как самовозрастающая собственность) не задавил живой труд и его формы организации. Это ясно при взгляде на мир ядра капитализма извне, герр доктор Маркс смотрел изнутри и потому ожидал пролетарскую революцию, отождествляя к тому же с пролетариатом «опасные классы», живущие в социальной зоне со слабым «содержанием» накопленного труда.

В последние 10-15 лет, особенно после кризиса 2008 г. на Западе начала формироваться новая группа - на грани «низшего класса» и «андеркласса» - прекариат (от «precarious» - хрупкий, случайный, рискованный, не имеющий под собой твёрдого основания, зыбкий). Речь идёт о большой группе лиц, получающих временную работу, иногда на несколько часов в день, причём далеко не каждый день. Иногда наём имеет целью подправить показатели занятости - в некоторых странах человек, отработавший хотя бы один день в месяц, уже не считается безработным. Прекариев, строго говоря, нельзя считать ни работающими, ни безработными, это политэкономический мутант эпохи позднего, умирающего капитализма.

...Прежде всего прекарий формируется как тревожно-подавленный психотип, живущий страхами, нередко просто неспособный к рациональному восприятию жизни. Отсюда - тяга к оккультным и магическим формам.

Особенно разрушительна ситуация прекариата для женской психики и для семьи как института. Помимо прочего, прекарии - одна из главных мишеней такой формы преступления против человечности как ювенальная юстиция.

Помимо мира оккультных и магических форм социальным пространством прекария становятся социальные сети. Они - главная зона его общественной жизни. Термин «зона» я употребил не случайно: как любой «сетевик», прекарий находится под глобальным сетевым наблюдением, которое, помимо прочего, уничтожает частную жизнь как таковую. Две другие функции сетей - подменить живое общение, в ходе которого может сформироваться классовое самосознание электроннобезответственным, и утопить человека в потоке информационного мусора, лишив его возможности и умения делать выбор.

Поскольку прекарии, особенно его молодая часть, отсечены от реальной культуры, а школьное образование подменяется дрессурой (в РФ такой дрессурой является ЕГЭ, который зачастую проводится в формах, унижающих человеческое достоинство и приучающих молодых людей к этому как к норме), они не способны осознать себя в качестве группы или, тем более, класса. Теоретически они не являются классом-для-себя, но они и на практике едва ли смогут им стать.

...Ещё один механизм, активно работающий на формирование прекариата, - повышение пенсионного возраста, в необходимости чего, словно сговорившись, буржуины всего мира пытаются убедить население своих стран. Один из лидеров в этом - Великобритания; здесь государственная пенсия составляет 15% от зарплаты, и этот процент имеет тенденцию к уменьшению, а пенсионный возраст британское правительство планирует увеличить с 65 до 68 лет. На мой взгляд, мы имеем явную тенденцию к отмене в перспективе пенсий вообще - несоциальное государство (а практически все государства развитого и полуразвитого мира, включая бывшие соцстраны, десоциализируются) не обязано платить пенсии (разумеется, если низы не принудят его к уплате).

Люди любят жить в комфорте не только материально, но также эмоционально и интеллектуально - в мире привычных образов, понятий, схем. Особенно эта любовь усиливается в кризисные, переломные эпохи, выполняя функцию психологической защиты от неизбежности странного, а порой страшного мира. Впрочем, свою лепту вносят леность, наивность особого рода..., просто неспособность поспеть за изменениями. О классовых ограничениях понимания и даже адекватного восприятия реальности я уже и не говорю, причём это касается прежде всего и главным образом не низов, а верхов: есть проблемы, явления и процессы, которые классово определённое (и опредЕленное) сознание не способно воспринять либо адекватно, либо вообще.

Эта неспособность правящего слоя в целом (но не отдельных лиц, которые в подобной ситуации оказываются чем-то вроде Кассандры) стремительно усиливается при вступлении системы в фазу упадка. Как заметил О. Маркеев, «способность системы к упреждающему отражению коррелируется с фазой развития. При дегенерации системы способность "слышать" катастрофически снижается». Здесь надо сделать три дополнения: 1) не только слышать, но видеть и понимать; 2) речь идёт о сознательной способности (или положительной неспособности) верхов, а не о каком-то отклонении; 3) что касается низов и даже средних слоёв, то они-то как раз демонстрируют упреждающее отражение катастрофы, но на бессознательном и массовоповеденческом уровне, прежде всего в виде различных форм девиантности. Это и мода на оккультизм, и рост преступности и - особенно рост числа самоубийств, в частности, в молодёжной среде (здесь есть интригующие параллели между распространением «клубов» самоубийц в России в начале XX в. и сетевыми сообществами самоубийц в современной РФ).

В то же время верхи всегда стремятся навязать населению свою картину мира или вообще подменить продукцией зомбоящика. И выходит: слепые поводыри слепых, порочный круг обмана и самообмана замыкается. А ведь именно кризисные времена представляют небывалые возможности адекватного - как-оно-есть-на-самом-деле — понимания реальности, обнаружения тайн систем и секретов "кощеевой смерти" их хозяев.

Фактический отказ во второй половине 1960-х годов от рывка в будущее на основе научно-технического прогресса, угрожавшего позициям определённых сегментов номенклатуры как господствующей группы системного антикапитализма; борьба внутри советского руководства как на клановом, так и на ведомственно-кратическом уровне (упрощённо: сегменты КГБ и армия против сегментов КПСС); усиление прозападных («либеральных», «проры-ночных») тенденций и групп в советском руководстве на фоне пробуксовки социалистических методов планирования и управления, с одной стороны, и появление в 1970-е годы слоя советских лавочников с исключительно рыночно-потребительской ориентацией (последняя - реакция на кризис официальных ценностей и официальной идеологии) - всё это привело к появлению в СССР групп и структур, заинтересованных в кардинальном изменении системы в (квази)капиталистическом направлении.

Произошло то, что ещё в 1930-е годы предсказывал Л. Троцкий и чего так опасался Сталин, фиксируя нарастание классовой борьбы но мере продвижения к социализму.

В известном смысле в 1970-еначале 1980-х годов мировая (прежде всего американская) верхушка разыграла с советским руководством психоисторический миттельшпиль, очень похожий на тот, который во второй половине 1930-х годов британская верхушка разыграла с Гитлером, загнав его затем с помощью СССР в катастрофический для него эндшпиль.

Как известно, в 1930-е годы в британской элите существовали три группы. Одна стремилась (якобы стремилась?) к союзу с Гитлером, исходя из политических симпатий. Вторая - «имперцы» - считала главной задачей спасение империи, ради чего следовало, пожертвовать Европой, умиротворить Гитлера и натравить его на СССР. Третья - «националисты» - ставили во главу угла не империю, а саму Великобританию, стремились к союзу с США (в этом плане они были не только «националистами», но и «глобалистами») и, естественно, резко выступали против Третьего рейха (условно их можно назвать ещё и «партией войны»).

У трёх групп были реальные расхождения, за которыми стояли реальные интересы, их противостояние не было полностью показным. Однако все вместе они составляли целостный кластер британской аристократии, в котором различные группы выполняли функции органов единого целого. В более широком контексте своими действиями они запутывали Гитлера, создавая у него впечатление возможности сотрудничества с Британией и её аристократией, по отношению к которой венский плебей явно испытывал комплекс. Кончилось дело тем, что британцы умело толкнули Гитлера на СССР, а потом вступили с СССР (и США) в антигитлеровскую коалицию.

...Англосаксы всегда были неискренними даже с союзниками. Как отмечает генерал-майор, знаток их геополитических кунштюков С.Л. Печуров, даже действуя в союзе с тем или иным государством, англосаксы постоянно работают на максимальное ослабление этого союзника, пример - отношение британцев к России в 1917 г. и американцев и британцев в 1944-1945 гг. к СССР. В 1970-е годы СССР не был союзником англосаксов, он был их противником. В этом плане сторонники детанта и тех англо-американских корпораций, которые шли на контакт с СССР и получали от этого экономические и политические дивиденды, объективно в то же время выполняли очень важную роль камуфлирования стратегических планов - и чем более искренне и заинтересованно они это делали, тем убедительнее был камуфляж. Отсюда старый вывод: бойтесь данайцев, дары приносящих. Или более современный - максима А.Е. Едрихина-Вандама, согласно которой хуже вражды с англосаксом может быть только одно - дружба с ним. Что, впрочем, не исключает ни тактических союзов с ними, ни взаимодействия «по нужде»; нужно только присматривать за руками «партнёра».

...Ленин в компилятивной рабо­те «Империализм, как высшая стадия капитализ­ма» (1916 г.) зафиксировал это в тезисе «империа­лизм есть канун социалистической революции»...

Ленин «оказался прав» в плане «социалистиче­ской революции», но я специально дважды использовал кавычки. Во-первых, для Ленина социалисти­ческая революция - это мировая революция (вэтом он не расходился с Марксом, Парвусом и Троцким) с главными событиями в империалистической ме­трополии, в ядре капсистемы, революцию в России как слабом звене системы он воспринимал лишь как начало цепной реакции, запал для революции во всей «цепи». Этого не произошло. Во-вторых, со­циалистический характер революции 1917 г. - во­прос дискуссионный; и не только потому, что сам Ленин однажды назвал Октябрьский переворот буржуазной революцией. По своим характеристи­кам - главные движущие силы, решаемые задачи и т.д. - революция была антикапиталистической, но это автоматически не означает «социалистиче­ская», тем более, что произошла она в крестьянской стране. Удельный вес пролетариата в ней был ми­нимален и не вопросы отношения труда и капита­ла порождали главные противоречия российского социума. В-третьих, Ленин никак не ожидал в Рос­сии не только социалистической революции, о чём говорил в июле 1917 г., но даже буржуазной - фев­ральского образца, о чём говорил в январе 1917 г.!

«Сегодня решение проблем РФ – создание не просто мобилизационной экономики, это вторично. Высокотехнологичную мобилизационную экономику в нынешних условиях может создать только общество с высокой социальной эффективностью, членам которого будет за что биться и что защищать.

К сожалению, оснований для оптимизма становится всё меньше, особенно не радует социально-экономический курс правительства, логически развивающий ельцинскую линию на стагнацию экономики и ликвидацию социального государства, которое, кстати, у нас прописано в Конституции».

«Идеология должна дать ясное определение желаемого для большинства страны будущего (цель) и назвать, хотя бы в самом общем плане, средства его достижения (настоящее). Она должна чётко определить отношение к прошлому, прежде всего к советскому.
Здесь есть чёткие маркеры – явления, события и фигуры: Сталин, Горбачёв; перестройка как разрушение СССР; советский строй; капитализм; Ельцин и ельцинщина. Позиция по этим вопросам даёт ясно понять – с кем вы, мастера власти, с народом или нет?

Нельзя быть с народом, подмигивая при этом Западу и заигрывая с теми, кого власть сама время от времени называет «пятой колонной».