История дождя

Так начинается эта необычная семейная сага.
Это произведение шло с резолюцией: "Книга, с которой случилась вся мировая литература". Конечно - я не могла пройти мимо) И - бросала несколько раз. Начало - вот как представляешь себе "историю дождя": медленное, меланхоличное и эфемерное. Девушка Рут прикована к постели и, глядя на затяжной и противный дождь, рассказывает историю рода Суейнов - не путать с какими-то там Суонами. Дед ее написал книгу про ловлю лосося (если вы еще не знали, как важен лосось для Ирландии - сможете узнать). Начало - ну очень путанное и непонятное, со множеством ссылок, книг и лирических отступлений. Его - нужно было пережить - и случилось со мной настоящее читательское счастье.
На выходе получилась семейная сага - история трех поколений одной семьи. Не совсем обычная она - по форме и антуражу. Просто покорила меня форма повествования, которую избрал автор - его героиня Рут словно сама является рассказчиком (и так о себе и говорит), а автор лишь слегка поправляет. В стиле "Это было в 45 главе. - Да нет, в 47й". Или приведена "цитата", которую автор откомментировал: "Что-то я такой не нашел". А что меня покорило больше всего: антураж, который создает книга, если ей довериться и погрузиться. Рут прикована к постели неизвестной болезнью (Мне понравилась фраза:

и совершает путешествия, как ее любимый писатель РЛС (попробуйте расшифровать))) - с помощью книг. С книгами у нее совершенно особые отношения, которые привил ей папа Вергилий, читавший вслух, укачивая ее на коленях. И у меня сложилось такое ощущение - что я навещаю подругу и слушаю ее (немного путанные) истории, пока она смотрит на дождь. Потому что иногда проскакивают фразы вроде

Заочно я с Рут уже подружилась - человек с таким книжным багажом и отношением к книгам просто не может мне не понравиться. Ну а когда она сказала

... А я - с Рут.
Первая часть способна запутать и озадачить. Начинается она от деда - Авраама - но постоянно возникает некто Эней - блистательный Эней, безупречный Эней - который оказывается... Впрочем, Рут расскажет об этом в следующих частях, в которых история выправляется и становится линейной. Понравились мне Бабушки - мама папы Бабушка Суейн, немножко безумная - но для Суейнов это нормально, уж нас просветят! Или мама мамы, которая приняла папу, Незнакомца - более чем скептически. Перемежает Рут свой рассказ наблюдениями, воспоминаниями, комментариями. Моя любимая - про Джейн Остин и Бигг-Уизера, здесь и здесь ее можно почитать.
Ну и конечно - Ирландия. Никто не расскажет об Ирландии лучше, чем ирландцы. Как говорит Рут

Такое ощущение, что это - немного безумные, суровые и стойкие люди, которые выбрали эту не очень гостеприимную и человеколюбивую землю, и выживают - как могут. Тут и картошка-то не очень приживается - что уж о людях говорить. Да еще дождь этот вечный - и только и остается верить, что когда-нибудь он закончился. Но книга поможет побывать в местечке Фаха, полюбоваться на реку Шаннон.
Что-то мне книга прям зашла. Просто моя книжная близняшка - и книги, которые она цитирует и читает, и образ ее мысли, и стиль - одновременно немного архаичный и высокопарный, как в любимых романах, и немного современный и хулиганский, и ее игра с языком. Рекомендовать буду с осторожностью. Нужно быть готовым, что - в начале все будет непонятно и медленно. Очень плотный текст, более 700 сносок, некоторые из которых - на Кэрролла, Стокера и Борхеса (ну вдруг кто не знает). Вот если кому-то захочется немного замедлиться, погрузиться в историю, услышать этот дождь - Рут с удовольствием вам расскажет историю семьи Суейн.

… Ни один дождь не способен погрузить в такую тоску зелёную, как вот эта его история. Есть старая ирландская поговорка: «Когда бог создавал время, он создал его достаточно». Так что, с одной стороны, можно предположить, что для того, чтобы читать «Историю дождя», не биясь головой о стол, нужно быть чуточку ирландцем. Ну а с другой, читала я раньше уже ирландскую прозу, и она никогда не вызывала у меня желания выпрыгнуть в окно. До сих пор.

ГГ – больная девушка Рут, с необъяснимым диагнозом, живущая практически безвылазно в своей комнате, читающая книги, пишущая истории. Спросите, какая опасность тут может таиться? О-о-о! Во-первых, героиня неубедительна. Вся её писанина – это неудержимый графоманский понос. Я могла бы в неё поверить, будь это пятнадцатилетняя девочка, читающая слишком много, имеющая слишком много свободного времени, слишком неопределённые жизненные сроки, только пока ещё нащупывающая собственный стиль. Но Рут девятнадцать. Она успела поучиться, да не где-нибудь, а в Тринити колледже. Заболела она уже на третьем курсе. А потому я просто не могу воспринимать эти словеса. Эти бесконечные абзацы. Эти предложения на несколько страниц.

И сноски.

Но тут уже непосредственно к автору, а не к его ГГ. На 10 % книги (я отметила специально) ровно 100 сносок. Это ненормально?

Библиотека Рут – каждое упоминание какой-либо книги влечёт за собой обязательное описание в скобках – год выхода, город, издательство. Спасибо, что обошлось без ISBN.

Так вот, если бы Рут была помладше, если бы не кошмарное количество отвлекающих моментов (где, будем уж до конца откровенны, автор из штанов выпрыгивает, чтобы показать, насколько он эрудирован), если бы не… всё это излишество, то история ирландской семьи от Первой Мировой войны до наших дней, о болезнях, смертях и надежде, о людях, которые так много требуют от себя и близких, что почти все их начинания заранее обречены на провал, в общем, эта история вполне могла быть интересной, не будь она такой невыносимой.

«Ваша кровь – река». Дом стоит у реки, река впадает в море, и дождь, постоянно идёт дождь, тихий или громкий, тёплый или холодный, он ни на миг не прекращается. За всем этим действом наблюдает Рут, которая по состоянию здоровья только и может что лежать в своей кровати в форме лодке. «Моя кровь болит. Дождь не перестаёт идти». Плывя по зыбкому времени в своей импровизированной лодочке, дева читает. Доставшаяся ей по наследству библиотека насчитывала три тысячи девятьсот пятьдесят восемь книг, и она была намерена прочесть каждую, ибо она искала ключ. Меж страницами она частенько находила подсказки в виде билетов, афиш и писем, а ещё они полнились запахами, и то была самая настоящая история... «До чего же я странная. Я знаю. Вы либо понимаете меня, либо нет», – тут надо сразу сказать, что я её понимаю, её книжная любовь во многих моментах мне отозвалась. Рассуждения о любимых писателях были занятными: она обожала Роберта Льюиса Стивенсона, уважала Чарльза Диккенса, Определённо Симпатизировала Эмили Дикинсон, была поклонницей Анны Карениной и восхищалась мастерством Антона Чехова. И она искала, искала, искала... что искала? Она искала своего отца. Раз все эти книги были в его личной библиотеке, они чем-то его зацепили, и если она их всех проживёт, то, возможно, сможет понять, чем полнилось посыпанное пеплом сердце её несчастного родителя. По этой же причине она начала писать свою историю, историю своей семьи. Дело, к слову, было в лососе. Это нужно понимать. Лосось – это важно. «Не будем больше откладывать, а примем устойчивое положение, окинем взглядом реку, сделаем вдох и забросим удочку».

«Если ваша кровь – река, то где море?». Как и всегда, всё идёт из детства. Авессалом во время прогулок по кладбищу неосознанно дал начало некоей Философии Невозможного Стандарта, и это-то и стало так называемым проклятием этой семьи (а может, это началось ещё раньше, так далеко мы с рассказчицей не заглядывали, хотя... морские водоросли... да, это было занятно). Авраам взлетал, оживал и искал призвание, но единственное, что он смог обрести, он обрёл во время рыбалки. Вергилий бродил в компании книг, вглядывался в речные потоки и терзал бумагу пером, и он старался, о, как он старался дать своим детям то, о чём сам грезил в детстве... «„Что же я должен делать с этой жизнью?” – общеизвестный суейнизм». Важно иметь в своей жизни цель, а когда её исполняешь, идти к следующей, так, собственно, и живём, но то, как росли эти мальчики, нельзя назвать нормальным, ведь совершенства, о котором грезили не столько они, сколько их отцы, добиться просто невозможно, и это давящее чувство никчёмности – ты всех подвёл, ты ничтожен, ты стал никем... да, это настоящая трагедия. Как же ты станешь ловцом человеков, дорогой, если не можешь поймать себя самого?.. Да и, если уж совсем честно, не этим они хотели заниматься. Они хотели, чтобы их отцы, которых они так любили, заметили их. Подумать только, такая малость могла изменить вообще всё... Потому к ним не испытываешь неприязни, их и правда жаль, из подобной ловушки выбраться крайне сложно. Вот и Вергилий не смог. Река... она всё отняла. И Рут была свидетельницей. Золотые волосы сияющего мальчика. Пёс с печальными глазами. Барашки из стихотворных листов. И нескончаемый дождь... «Кажется, я закричала. Но крик поглотила река».

«Дождь найдёт реку, а река неотвратимо встретит море». Пока Рут искала в текстах отца, безграничное восхищение вызывала её мать Мэри, которая, потеряв сына и мужа, продолжала бороться за дочь. Вся она такая, Фаха, люди тут разные, но всех их объединяло одно: взаимовыручка. Миссис Куинти, несчастная и одинокая, которая изо дня в день приходила к своей ученице, читала её творения и вела с ней беседы, а когда та легла в больницу, преодолела большое расстояние с важной целью – взбить подушки, ибо ишь, местные медсёстры это делают совершенно неправильно! Винсент, жизнерадостный и милый, терпеливо выдерживающий все непредсказуемые перемены настроения своей прекрасной леди, он и выслушать был готов, и волосы ей вымыть, и просто побыть рядом. Когда у Вергилия настало худшее время, люди, которые не сказать что сильно любили читать, отыскивали книги и приносили ему их, и он, разглядывая в это время потолок, чуть ли не плакал (я прочувствовала этот миг, когда подбородок дрожит, а глаза застилают слёзы). Когда у одиноких уже женщин за порогом начала плескаться вода, люди вмиг сбежались и начали оказывать сопротивление, и Шаннон, которая по-своему оплакивала погибших, пришлось отступить. «Никакие слова не могли бы выразить величие момента», – это так. Дождь, река, море. Вопросительный знак, рыболовная леска, изгиб реки. Под финальные аккорды чувствуешь щемящую радость, ибо появилась смутная, но надежда. Дождь прекратился. Кровь исцелится. Душа – тоже. Смогла ли Рут отыскать своего папу? Смогла. И во время этого путешествия она нашла кое-что ещё, не менее важное: себя. «Я не пишу книгу. Я пишу реку. Она течёт вдаль».

«Что-то вроде этого могло пригрезиться только в Ирландии», – с этим сложно поспорить. Вся книга пропитана любовью к изумрудному острову, настоящей любовью, без примеси безумства. Плохое было? Было. Необдуманное совершалось? Совершалось. Народ ошибки делал? Делал. Но лосось... Лосось – это важно. Исторические сноски, мифологические сказы, древние легенды, упоминание великих людей, здоровые насмешки над самими собой, – да, вот такое воспевание родины мне по душе, очень это было искренне. Не менее симпатичной получилась и вышеупомянутая книжная любовь, о, как мне понравилась идея перечисления номеров книг, аж самой захотелось пронумеровать свою внушительную библиотеку! Вообще, под конец я поймала себя на мысли, что Рут стала ощущаться не просто рассказчицей, это было нечто большее, я будто сидела рядом с ней и слушала историю её рода, да и за окном у меня в это время как раз стучал ноябрьский дождь, и вдали поблескивала вода, не речная, но... Очень душевная книга. За всеми этими метафорами скрывалась старая как мир история, история боли потерь, с которой порой так сложно справиться. Но как-то ведь это нужно сделать. Потому книга и писалась. «Мы рассказываем повести. Мы рассказываем повести, чтобы скоротать время, чтобы хоть на время отвлечься от реального мира или же, наоборот, углубиться в него. Мы рассказываем повести, чтобы исцелить боль от жизни». И очень цепляющей мне показалась возведённая в ранг чуть ли не божества фигура лосося, потому что эта рыба и правда удивительна, и, как бы странно это ни звучало, с неё следует брать пример. Совершай прыжок веры! Будь лососем! Потому что жизнь – это река.

Я люблю лосося. Я люблю Ирландию. Я люблю дождь. Я просто обожаю читать. Хватит ли этого, чтобы полюбить «Историю дождя»?
Послушай, дождь не капает, не моросит, не хлещет, он сплошным потоком извергается на землю. И вместе с ливневыми реками по стеклу на тебя обрушиваются мысли, слова с Большой Буквы, метафоры, длинные предложения, философские зарисовки, жизненные ситуации, сердечные боли и вся синева Ирландии. «Я не пишу книгу, я пишу реку», - говорит Рут Суейн. И её рассказ, действительно, похож на реку. Всегда разный, всегда в движении, проплывающий-проносящий мимо тебя историю семьи Суейн. Но стоит только по щиколотку войти в воду, как поток захватит тебя и несёт всё дальше и дальше, погружая в себя всё глубже и глубже. Просто отдайся силе этой реки.
Книгу Уильсона сложно понять и полюбить с первого раза. Пугает обилие ссылок, намёков, отклонений от темы, неузнанные герои нечитанных романов. Но опять просится сравнение с рекой. Холодно, пока стоишь на берегу. Погрузись в воду по плечи и просто плыви. И тебя накроет удовольствие. Ты будешь с лёгкостью скользить по течению «Истории дождя», огибать омуты, чувствовать ногами холодные ключи. Но это будет огромное удовольствие!
Кто главный герой книги? Рут, болезнью прикованная к постели в доме-развалюхе наедине с библиотекой из трёх тысяч книг? Её отец Вергилий, так не соответствующий несуществующему «стандарту Суейнов?» Предки Суейнов? Богом забытая в ожидании наводнения Фаха и её жители? Лосось в реках Ирландии? Нескончаемый дождь? Герои тех трёх тысяч книг, вступающие в диалог с Рут? Все они вместе создают удивительно тонкий, светлый, наполненный любовью мир. Мир, о котором читать сплошное удовольствие (который раз за отзыв?)
А ещё я поняла, что помимо пресловутого английского юмора, существует более тонкий и совсем неуловимый ирландский юмор. Это высшая грань грустной, но доброй иронии, которой в книге предостаточно. Услышь её за стуком дождя по оконному стеклу в крыше.

Я уже не помню когда именно этот роман попал в моей список хотелок и как долго он там пролежал, наверное целую вечность. Так вот, хорошо что он из него ушёл, потому что ну никакого воодушевления при чтении романа я не обрела.

Семейные саги могут быть разные и я читала многие из них, в большинстве случаев они мне очень нравились, но здесь увы не тот вариант, который пришёлся мне по душе. Такие романы я называю романами ради букв, потому что автор пишет что-то понятное лишь себе, да близкому кругу друзей, в то время как читатель безуспешно пытается понять ход мыслей. Я безуспешно пыталась это понять первую половину романа, которая была ни о чём и только во второй части какая-никакая история начала собираться в моей голове.

Наверное я бы оценила этот роман, как то, что можно прочесть в дождливый день, потому что сама атмосфера произведения нагоняет сонливость, да плюс героиня из-за своей болезни не очень активна и подвижна что тянет за собой дальнейшие вещи. А поскольку романы в жанре поток сознания мне не интересны, а тут именно оно, то и чтение было скорее мне в тягость, чем в удовольствие.

Книгу скорее посоветую тем, кто любит философские семейные саги.

Когда случайная покупка в книжном приводит к тому, что ты записываешь прочитанное в список лучшего, что успел одолеть за год, и в список любимых семейных саг.
Зимой этого года мне, видимо, суждено читать книги про Ирландию, "История дождя" оказалась очередным элементом этой дороги.
А что внутри?
Здесь тонна различных книг и необычный смелый рассказчик со своим чувством юмора и иронией.
Здесь много дождя, рек и погоды.
Здесь одна из самых красивых и замечательных на моей памяти историй знакомств.
Здесь смешное и грустное переплетено в один комок - то тепло улыбаешься, то чувствуешь, как коготками царапают, казалось бы, крепкую шкуру прописные истины, которые рассказаны на сей раз той самой интонацией, от которой не убежать даже за броней.
Здесь ода жизни и уважение смерти, здесь тот самый типаж семьи, в которой что-то не то и не все как у всех.
Здесь пахнет хлебом, книжной пылью, по полу гуляют блики солнца через призму оконного стекла, робкого и почти смелого, вот только что после дождя.
В этом романе очень много дождя и боли, замешанных на умении ловить радость каждого дня за хвост и не сгибаться перед трудностями. Его не проглотишь за один мах, потому что такой темп повествования при таком раскладе просто вас утопит. Поэтому порциями, неспешно, чтобы проникнуться атмосферой и вовремя кивать самому себе на для себя важном.

"История дождя" - отличная семейная сага в уютно выполненном переплете русского издания, которую вот хочется рекомендовать, без шуток. Принимать по несколько глав в день как средство от пустого и лишнего в голове, вдохновения, а так же в случае порыва прочтения чего-то про Ирландию в контексте семейной саги за авторством курьезного рассказчика, который очень любит читать.

Вот с таким чувством я и читала «Историю дождя». Как же хорошо, что иногда попадаются вот такие - из ряда вон выходящие - книги, и, читая, ты не устаешь благодарить небеса, провидение, дух, абсолют, Юнга с его синхронистичностью или свое собственное чутье, приведшие тебя к ним в подходящую минуту. С первой же страницы, да что там страницы, с первой строчки я поняла, что это будет чтение без отрыва, когда не хочется ни спать, ни есть, ни тем более работать, а только читать, проживая и чужую, и свою жизнь внутри этого текста.

Это было ровно то, что надо – красиво, стильно, умно и по-настоящему душеспасительно. Я думаю, что такие нарративы способны сделать жизнь любой сложности и гадости переносимой, не просто декорируя ее, отсылая в забвение, а насыщая, амплифицируя собой. Ну, и ирландская тема оказалась очень к месту – у ирландцев всегда есть чему поучиться, не зря же самобытный ирландский фольклор оказывает такое мощное влияние на разные культуры. Текст получился текучий, как река, медитативный, как мандала, метафоричный, как мифология, информационно плотный, как нейросеть, и в то же время очень жизненный и современный: рассказывая о себе, об истории своей семьи, о книгах, доставшихся ей от отца и деда, героиня – Рут Суэйн - усиливает читательское мужество жить, преодолевать, совладать и… принимать жизнь и смерть такими, как они есть. Читая эту своеобразную семейную сагу, я много думала о том, что, чтобы стать такими, какими мы в конце концов становимся, надо, чтобы перед нами несколько поколений нашей семьи проживали жизни, приближающие нас к нашему Невозможному Стандарту. В каждого из нас вложено столько родственных душ и пережитых событий, что этот экзистенциальный багаж страстно хочется, не растеряв, донести куда-то, где ему будет время и место.

Сюжет у книги довольно простой: неизлечимо больная Рут Суэйн прикована к постели, но при этом распахнута в жизнь и целыми днями блуждает по лабиринтам книг и воспоминаний. А и в самом деле, скажите, что остаётся делать, если ты вынуждена целыми днями лежать предоставленной самой себе в окружении тысяч книг. Хорошо, что ты с детства любишь чтение, поэтому даже болезнь не становится непереносимым бременем, ведь книги держат тебя на плаву, помогая оставаться живой. На самом деле, я не думаю, что двадцати лет жизненного опыта достаточно, чтобы суметь так глубоко и психологично реконструировать семейную историю, вжиться в нее, поскольку этот возраст совсем иначе ориентирован в жизни, но, возможно, болезнь делает людей старше и открывает другие смыслы, да и литература на то и литература, чтобы расширять наши горизонты. Тем не менее, текст больше похож на дискурсы шестидесятилетних, но от этого не становится менее интересным и трогательным. Жизненный опыт героини в каком-то смысле замещается опытом книжным, но в этом – ее самоспасение.

Я в буквальном смысле слова открыла для себя Нейла Уильямса. Мне очень понравился его текст, сплошь состоящий из деталей, нюансов, цитат, аллюзий и отсылок, и в конце мне тоже хотелось где-нибудь распрямиться, выгнуть спину назад, и, как Лосось, изо всех сил подбросить себя в воздух, чтобы почувствовать то самое удовольствие от жизни, которое сродни левитации.

Я даже не знаю, на какого любителя рассчитана эта книга. Для меня - претенциозная спекуляция на эмоциях читателя, сдобренная абсолютно нездоровой порцией религии. Тема здоровья, и особенно, здоровья детей и подростков — рай для автора: с вероятностью 99,99% заденешь жилку в душе читателя и вызовешь сочувствие.

Бесконечные лирические отступления и поток сознания гг быстро утомляют и совершенно не продвигают сюжет. Герои кажутся отстраненными и неживыми, а их переживания — надуманными и скучными. Книга пытается быть поэтичной медитацией о жизни и смерти, но на деле оказывается самовлюбленным и унылым чтением. 

Убрать тему болезни и нездоровых семейных отношений, что эта книга из себя представляет? Если бы не абсолютная невыносимость главной героини, то это могла бы быть довольно пронзительная семейная сага длинной в 100 лет, но вышло, что вышло.

После прочтения остаётся лишь одно чувство — разочарование от напрасно потраченного времени. Короче, ай, срубленного дерева жалко.

Два месяца я мучила себя и эту книгу. Узнала о ней из подкаста Галины Юзефович.
Повествование ОЧЕНЬ специфичное, стиль написания не мой определенно. Непонятно где выдумки Рут, где прошлое, а где настоящее. Но спустя приличное количество страниц, начинаешь ориентироваться. Плюс здесь присутствует интересный подход разрушения 4й стены. Порой Рут будто сама путается в своем повествовании и обращается к читателю:

и Всегда обращение к вам будет с заглавных букв, исключительно "Дорогой Читатель" и никак иначе.

Большим плюсом является то, что этот роман переполнен любовью к литературе, здесь огромное, без уменьшения ОГРОМНОЕ, количество отсылок и аллюзий к мировой литературе. Сносок здесь так вообще почти 700шт. и бОльшая их часть на авторов или их работы.

Потрясающие метафоры и аналогии не оставят равнодушным вдумчивого читателя, например когда Рут (главная героиня) описывает первый день брата Энея на школьном дворе,

Такую литературу не посоветуешь каждому, она специфична и, без преуменьшения, удивительна, пишу сейчас эту рецензию и у меня возникает желание перечитать ее, но уже с другим подходом. Возможно, я так и поступлю...

Если вы мечтали встретить человека, в котором гармонично сочетались бы адский графоман и книжный червь, то вам повезло - вот она Рут Суэйн, смертельно больная девочка с трагической судьбой и не раз пережившей горе семьёй. Рут, как последнее звено в семейной цепи ищет якорь, за который могла бы зацепиться история ее семьи, чтобы ее не унесло равнодушное течение Леты. И таким якорем становится Повествование. Она пишет книгу (слава богу не в стихах!) об истории своей семьи, начиная от первичного бульона. В этой истории будут не только члены семьи, но и авторы прочитанных ею книг, их персонажи, их сюжеты - все они будут частью Повествования, в котором живёт Рут. Там, где литературная реальность столкнулась с жизненной, где они вошли друг в друга, сцепились и перемешались, там и живёт Рут и об этом она пишет.
Все описывается с величайшей подробностью, как предание, как нечто волшебное, особенное, необычайное в попытке найти в этом смысл, если не вселенский, то хоть повествовательный, чтобы это не стало банальной историей беспросветной жизни и бессмысленной смерти. Кажется, всеми этими бесконечными  скобками она пытается заколдовать жизнь и превратить ее в то самое Повествование, где есть осмысленный сюжет, логичный финал, где можно свободно плыть по течению или против него.
Но! Читать такой нудный кирпич, просто чтобы понять, что жизнь печальна и бессмысленна и обретает красоту только в рассказе, это мазохизм. Тем более, что все это становится очевидно ещё в первой трети росана. К тому же переводчик и Рут просто нашли друг друга - бесконечные скобки автора органично дополняются бесконечными сносками переводчика! По несколько на страницу!! Из них дай бог одна информативная, остальные либо поясняют то, что и так понятно из контекста (сеть магазинов в Ирландии, деревня в графстве таком-то, текстильная фабрика в графстве таком-то), либо толкуют такие даже уже пенсионерам известные слова, как гуглить, Гинннес и т.п. Эта книга и так тяжело и нудно читается, а ещё постоянно дергаться к сноскам, без которых она только выиграет! Наверное, переводчик просто садист в пару автору, т.к. весь сюжетный интерес сводится к вопросу "как они умерли? Что же случилось?"
Ещё здесь как и в Тайной истории Тартт присутствует концепция убогого читателя. Читаешь-читаешь, думаешь, выстраиваешь мысль, а потом тебе автор прямо в харю все это вываливает на случай, если ты умственный инвалид. Спасибо, не надо.