Die unendliche Geschichte

— Да, я попал в ловушку, заслушавшись Княгиню Мрака. Но и ты, сынок, угодил в западню, заслушавшись меня. В это мгновение Ничто уже сомкнуло кольцо вокруг города, ты пойман и не вырвешься.

Казалось, Четыре Ветра состояли из одних лиц, ибо тела их были так переменчивы и так переплелись в пылу битвы, что одно от другого было не отличить. Да и лица постоянно менялись, то надуваясь, то вытягиваясь. Ветры раскрывали рты и кричали, ревели, выли и хохотали. Дракона с наездником они не заметили вовсе — словно то были мелкие мошки.

В то время, когда Двоежители отправились в путь, Атрей с Фухуром были уже далеко от этого места.

Спустя несколько часов Ургл и Энгивук вышли наружу, нагруженные вещами, и заковыляли прочь от пещерки на своих маленьких ножках, не оглядываясь и увлечённо ругаясь между собой. Впрочем, Энгивук впоследствии даже прославился — правда, вовсе не из-за научных изысканий. Но это уже другая история, и мы расскажем её как-нибудь в другой раз.

Атрей взобрался на холм, чтобы издали разглядеть то место, где он оставил Двоежителей и везучего дракона. Неужто и их поглотило всепожирающее Ничто?

Голос становился то громче, то тише, но никогда не умолкал совсем. Даже если он не произносил слов или слушал обращённый к нему вопрос, всё равно в воздухе длилось звучание. Когда звук стал медленно удаляться, Атрей побежал за ним вдогонку и спросил:

Куда ты уносишься, вдаль или ввысь?

Я видеть хочу. Ну постой, покажись.

Голос пронёсся мимо его уха:

Услышать случалось

Меня иногда,

Но видеть — не видел

Никто никогда.

Ведь я не имела

Ни ног и ни рук,

И всё моё тело —

Блуждающий звук.

«Если представить, что они там в Фантазии действительно что-то знают обо мне… Вот это было бы да-а…»

Но произнести это он не посмел, только подумал.

— Понимаю, — сказал Атрей. — Так что же с тремя воротами?

Энгивук встал, сцепил руки за спиной и принялся ходить взад-вперед, объясняя:

— Первые ворота называются воротами Великой Загадки. Вторые — воротами Волшебного Зеркала. И третьи — ворота Без Ключа.

— А сам ты был у Уиулалы?

— Мне-то зачем? — опять рассердился Энгивук. — Я занят научной работой. Я собираю сведения у тех, кто там побывал. Разумеется, если они возвращаются. Это очень важная работа! Я не могу рисковать собой.

— Прошу прощения! — смутился Атрей. — Я только хотел сказать… я хотел поблагодарить вас.

— Ах, да что там! — сердито перебила тётушка Ургл. — Ведь я лекарь и только исполняю свой долг. К тому же Энгивук, мой старик, увидел у тебя на шее АУРИН.

Но тот дракон везения, которого видел сейчас Атрей, был в таком плачевном состоянии, что ему было не до песен. Длинное гибкое тело, чешуинки которого переливались розовым и белым перламутром, было прочно опутано паутиной. Длинные усы, пышная белая грива и кисти на хвосте — всё переплелось с канатами, держа его в плену. Только глаза на его львиноподобной голове поблёскивали рубиново-красным светом и показывали, что он ещё жив.

Вот только этот зверь, который преследует Атрея… А Атрей ни о чём и не подозревает!

Бастиан был бы счастлив предостеречь его, но как? Ничего не остаётся, как уповать на лучшее и снова взяться за книгу.

Если всё дело только в том, чтобы придумать новое имя для Детской Королевы, Бастиан очень легко мог им помочь. В этом он был мастак. Но, к сожалению, он сейчас тут, а не в Фантазии, где его способности очень пригодились бы и, может быть, завоевали бы ему уважение и симпатию. С другой стороны, приятно было сознавать, что он здесь, а не там, потому что очутиться в таком месте, как, например, болото Уныния, ему совсем не хотелось.

Прямо перед ним был громадный грот в горе, там плескалась и хлюпала жижа, что-то там шевелилось и медленно выдвигалось из глубины наружу.

Атрей подбежал к краю горы, откуда доносился голос, но поскользнулся на зарослях мха и покатился под уклон. Ему не удалось ни за что зацепиться, он катился всё быстрее и наконец сорвался вниз. По счастью, он упал на какое-то дерево, и ветки удержали его.

Троллей внизу уже не было, Атрей вскочил на коня и погнал его в другую сторону от этого безудержно растущего Ничто.

Кроны ближайших деревьев были ещё зеленые, но листва дальних деревьев потеряла цвет, посерела. Ещё дальше она становилась прозрачной, туманной и теряла реальность. А потом не было ничего, абсолютно ничего. Ни голого места, ни темноты, ни света, а было нечто невыносимое глазу— будто бы ты ослеп. Потому что никакое зрение не может вынести вида полного Ничто. Атрей закрыл лицо руками и чуть не сорвался с ветки, но, удержавшись, стал быстро спускаться. Теперь он понял, какой ужас постиг Фантазию.