Потерянный и возвращенный мир. Короткий путь в чертоги разума

Маргарет Митчелл писала "Унесенных ветром" 10 лет. Васнецов "Богатырей" - 17. Александр Иванов "Явление Христа народу" - 20 лет. Лев Засецкий свои заметки - 25 лет. Записи последнего не обладают ни художественной, ни литературной ценностью, но тем не менее являются несравнимо большим подвигом, чем шедевры знаменитых авторов.

Представьте, что вам 21 год. Вы студент механического института, и вся дальнейшая жизнь предстает перед вами во всем своем великолепии, и будущее прекрасно. Впереди завод, аспирантура, труд на благо своей родины (и для вас это не пустой оборот речи). Но 22 июня 1941 года вносит в ваши планы коррективы, а наступление в марте 1943 года меняет ее в корне: осколок попадает в затылочную часть головы, и вы просыпаетесь абсолютно другим человеком. Вас спрашивают: "Как вы себя чувствуете, товарищ Засецкий?". А вы понятия не имеете, кто этот Засецкий. Вы просыпаетесь ночью от странного чувства в области живота, но не знаете, что это: вы чувствуете, что что-то нужно сделать, что это какая-то потребность организма, но не знаете какая. Вы смотрите на надписи на двери, и вам кажется, что это написано не по-русски. Вы не помните имя матери, слов "стол", "кошка", "карандаш". Но, ввиду специфики повреждения, вы осознаете свое положение. Вы осознаете кем вы были, и понимаете, в какой раздробленный кошмар превратилась ваша жизнь. Вы даже убеждаете себя, что это сон, потому что не может же с вами, молодым, красивым, умным, такое произойти, но сон как-то слишком затягивается. И тогда вы начинаете учиться заново, как пятилетний ребенок, и собирать свою память по кускам. Внезапное открытие: не обязательно писать по буквам, можно задействовать сохранившуюся в руке моторику, - дает вам потрясающую возможность. Вы можете писать. Пусть вы не в состоянии прочитать собственный текст, вы можете писать. И ваша жизнь обретает какой-то смысл: записать все, чтобы слова немного осели; записать свою историю, чтобы помочь ученым в исследовании работы мозга; чтобы люди поняли, насколько удивительным инструментом они обладают.

Слова распадались. Чтобы составить фразу, нужно было писать уже пришедшие слова на бумагу, иначе они потеряются, когда придут новые. Чтобы вспомнить нужные, точные, он слушал радио и ждал, когда их скажет диктор. Иногда, в лучшие дни, он писал по две страницы, и пару дней после мучился от страшной головной боли. При этом процесс запоминания новых слов был осложнен нарушениями картины зрения: https://s020.radikal.ru/i713/1305/ca/1ad1a69d0064.jpg"> (схема зрительного поля до и после ранения, нарисованная самим больным)

Нам кажется, что все очень просто и очевидно. Вот стол, на нем стоит чашка, слева от нее лежат ножницы. Но этот подход в корне не верен, наш мозг оперирует миллионами ассоциаций, отношений, инверсий:

Вещь не проста. Она имеет много свойств. Биллиард похож на стол; его сукно похоже на зеленое поле; под ним — грифельная доска, в каждом углу и посредине — сетки... и по нему катятся шары, а стоит он посередине комнаты... А как найти нужное слово — «биллиард»? Не стол, не сукно, не поле, не сетки, не шары, а «биллиард»... И шары складываются пирамидкой... «Пирамидка»? А не «кучка»? Не «гнездо»? Не «тройка»? Как из множества свойств выделить нужное, задержать всплывающие посторонние ассоциации, из тысячи связей выделить одну, только одну, нужную?

И Лев Засецкий посвящает всю свою оставшуюся жизнь распутыванию этих лингвистических детективов. Загадочных соотношений слов: в чем разница между маминой дочкой и дочкиной мамой? Кто из них кто? А чем отличается брат отца от отца брата? И как понять, если человек говорит тебе: "Если бы я не успел на поезд, я бы его не встретил" - успел он или нет? Встретил или не встретил?

Это не трогательная история в духе "Цветов для Элджернона", она вообще имеет небольшую художественную ценность: Засецкий не писатель, Лурия - врач, - в ней нет ни хорошего, ни плохого конца, но это книга о подвиге. Об огромном труде человека, который, осознав свое ужасающее положение, не сдался. Который до последнего трудился, всегда пытаясь выполнять хотя бы самую простую работу, чтобы не чувствовать свою бесполезность. Человека, который пусть и не собрал свой мир из миллиона разрозненных кусков, но ни на секунду не прекратил за него бороться. Он хотел назвать свои записки "История страшного ранения", а назвал "Опять борюсь...".

доктор дал мне эту. книгу прочитать и сказал что похожий на меня. книга маленькая я быстро. но не понял что.

там у человека было ранение и он. я тоже забываю часто бывает начну и забываю он тоже. он в сарай пошел и забыл закрыть козу я бывает пойду на улицу и забыл. может в магазин или в аптеку я рецепт кладу в карман или список покупок и сразу ясно куда.

я тоже часто не могу их вспомнить как сказать. вот в книге написано я листал когда читал а как называется. я помню но сказать не могу забыл его. когда их листал я помнил а сейчас только помню как старался не забыть. я потом вспомню и скажу как называется которые я листал. но вот у человека там все красиво написано он все помнит а я забываю их когда нужно как раз.

я тоже их постепенно вспоминал многие совсем забыл или не совсем. вот такое например писатель я раньше думал вот то чем пишут это писатель а это ручка. теперь такие непростые стали я не все понимаю до сих пор как будто загадку.

про отца брата и брата отца это легкая для меня. это разные люди они. только надо говорить правильно не отец брата а отец и брат это разные. у меня есть отец и у меня брат я знаю что они разные. отец брата это неправильно не по русски непонятно.

рисунок взят у kladez-zolota.livejournal.com

загадку слон больше чем муха я смеялся. это же ребенок понятно. маленький совсем ребенок. ребенок знает слон большой. ребенок может нарисовать большую муху а слон маленький. конечно смешно раз большая муха и маленький слон нарисовать рядом нарисовать но зачем доктор такое спрашивал. или что он имеет.

я когда помню нужные то говорю сразу а не думаю долго. как сказать. как это сказать правильно. вот я сейчас вспомню как правильно. я знаю как но не могу сказать. пока я забыл как называть то что я забыл.

Дальше...

==================

Вечер непредсказуемого чтения. Уже и не помню, хотя прошло всего часа четыре, что это меня дернуло попросить книгу психологического толка. Возможно, это было из-за внутреннего ощущения гадкости,сейчас оно стало еще более странным. Если поковыряться, то мне хотелось бы почитать что-нибудь типа "Не обижайся или умри", чтоб присыпать анестетиком свои болячки. Возможно, от большой непривычки мой мозг повел себя плохо, сродниться с героем мне удалось на свой манер. У меня, во-первых, разболелась голова, потом возник шум в ушах (впрочем это газовая колонка), а потом мне уже начало казаться, что я бесконечно читаю одно и то же, только слова меняются на синонимы и порядок разный. И с середины книги в мозгу моем получилась каша. И даже мои просторные отвлечения на воспоминания не способствовали ничему, потому что я читаю ,читаю, задумаюсь, но в это время все равно читаю, возвращаю сознание в текст, а там ничего не изменилось. Нет, это не трилер, чтоб там что-то поменялось, но. Было как лошадь, конь, кобыла, подкова, жеребенок, большая кобыла, гнедая, в яблоках, поджарый конь. Там очень много разными словами описано, что Лева не понимал, не мог вспомнить слова и их значение, что слова забывались быстро, и что сложные конструкции не могут им восприниматься вообще. Поэтому его писательский труд до очевидности титанический. Основные мои мысли вились вокруг несправедливости, что природа должна все предусматривать, и блокировать хотя бы в случае серьезных нарушений мозга, чувство, что ты урод. Это жутко. Мучения и страдания человека, который как заперт в ящике, который не может взаимодействовать, но помнит, что мог это легко.Тяжелейшие переживания своих неудач, своей ненужности, своей никчемности и громадное желание приносить пользу. Он не помнит слово стол, оно кажется ему знакомым, но ощущения ненормальности, от того, что он не помнит это слово явные и их долго ждать не надо. Он осознает все свои глупые улыбки, осознает свою беспомощность перед просьбами. Даже читать про такое тяжело.