Хрустальный грот. Полые холмы

- Не обязательно быть воином, чтобы любить свободу!

... дети всегда подражают старшим...

- В тумане всё кажется незнакомым.

Важно?-повторил я.- Не знаю. Но я привык присматриватся к тому, что попадается мне на глаза.

"Бери власть, кто бы тебе её не предложил", - сказал Амброзий.

Запомни одну вещь. Насколько мне известно, однажды ты сказал ему, что важно не то, кто ты, а то, что ты собой представляешь.

《...честолюбивые и властные люди зачастую боятся даже малейшей угрозы своей власти.》

— Мне кажется, что ты представляешь собой не то, что о тебе думают, Мерлин.

Это было лицо человека, которому можно доверять. Но с первого взгляда такие люди редко нравятся.

В конце концов все мы — маленькие боги.

Размышлять и планировать в жизни — одно дело, действовать — другое. Человек не может постоянно «действовать».

— Ты по-прежнему боишься всего на свете, Ульфин?
Он не ответил. Я закончил бинтовать ему руку.
— Что же, это суровый и неистовый мир, да и времена жестокие, но станет лучше.

Это один и тот же дар: видеть духов и слышать голос богов, слетающихся к нам, когда мы приходим в мир и когда его покидаем, но дар этот столько же от света, сколько и от тьмы. Видения смерти могут являться с такою же отчетливостью, как и видения жизни. Невозможно ведать будущее и быть свободным от призраков прошлого, вкушать славу и довольство, не испытывая мук и угрызений за свои прежние дела.

Голоса затихли. После них во тьме звучали и вновь смолкали другие голоса, но эти были бесплотны, рождались из воздуха. Быть может, мне бы следовало подождать и послушать их, но у меня недостало храбрости. Я ухватился за сон и спрятался под ним, словно под одеялом, укрывшись от боли и заботы в милосердной темноте забытья.

Я пока не могу позволить себе выбрасывать ценные орудия только потому, что мне не нравится, как они сделаны.

Это то, что я называю навозными сплетнями, Кадал.

Каждый человек носит в себе семя своей погибели

Проснуться к любви после долгого сна, вновь шагнуть в поэзию, проведя год на рыночной площади, или в юность, уже побывав в обличье дряхлого, сонного старца; вспомнить, чего чаял от жизни, когда скупые дары ее уже пересчитаны на перепачканных, трезвых пальцах, - вот что такое музыка, когда долго не играл.

Так что местные жители держатся за свои зловонные хижины, сытно едят, пьют стоячую воду и мрут от лихорадки и поноса; не боятся они и блуждающих огней, которые появляются на болоте ночью: ведь это души их близких.

Проснуться к любви после долгого сна,вновь шагнуть в поэзию,проведя год на рыночной площади,или в юность,уже побывав в обличье дряхлого, сонного старца; вспомнить,чего чаял от жизни,когда скупые дары ее уже пересчитаны на перепачканных,трезвых пальцах, - вот что такое музыка,когда долго не играл.

Действительно, почему человек, искусный в своем деле и окруженный привычными орудиями своего труда, должен трепетать перед принцем? У них разная работа, вот и все.

Каждую ночь Медведица висела прямо передо мной, мерцая и повествуя о темном севере, о льдистых небесах и о запахах хвои в лесах и воды в горных ручьях.

Жизнь здесь бурлит и кипит и постоянно что-то обещает. Константинополь устремлен вперед, тогда как Рим и Афины и даже Антиохия словно обернулись назад, а Лондон, с его разрушающимися храмами и наскоро подлатанными башнями, где люди живут постоянно настороже, не отнимая руки от меча, казался отсюда таким же далеким и почти таким же диким, как ледяные земли норманнов.

Что там впереди, не могу сказать точно, знаю только, что опасности, потери и измены и в конце концов — немного славы.