Хрустальный грот. Полые холмы

Но я чем дальше, тем яснее понимал, что сила ничего не упрощает. Овладеть ею - это всё равно что ухватить за горло волка.

Я подумал, как хорошо было бы, если б с помощью силы можно было управлять такими мелочами! Это было бы совсем легко, и всё стало бы куда проще.

Смотреть прямо на солнце невозможно, его можно видеть, лишь когда оно отражается в земных вещах. И даже отражаясь в грязной луже, оно всё равно остаётся солнцем.

- Знаешь, у положения бастарда и ничейного сына есть одно преимущество. Ты можешь выдумать себе отца сам. Можешь представить себе наилучшее - и наихудшее, зависимость от настроения.

Но в этом мире нет ничего, что я отказался бы узнать и увидеть, и я готов встретиться с любым богом так, как ему это угодно. Я говорил тебе, что истина - этот тень Бога. Если я собираюсь воспользоваться ею, я должен знать, кто Он.

С тех пор я узнал, что люди, наделённые божественным зрением, часто бывают слепы к простым вещам.

"Это настоящая сила, -  подумал я, -  если одно мое слово способно так устрашить человека".

- Он человек опасный, да и все такие, если уж на то пошло, но он хуже всех.

Наверное , люди боятся неведомого. Они боятся боли и смерти, потому что это может подстерегать их за  каждым поворотом.

Его голос по-прежнему был сонным, но теперь он был вкрадчиво-сонным, как у дремлющего кота - бархатные лапы, скрывающие стальные когти.

- Мужчина берет власть, кто бы ему ее ни предложил.

- Знаешь,  собственное имя всегда слышится, даже когда ничего больше расслышать нельзя.

Он был не из тех, кого легко полюбить, и уже, конечно, не из тех, кто нравится всем: это был человек, которого можно было либо ненавидеть, либо чтить. Ты мог бороться с ним или идти за ним, но оставаться в стороне было невозможно: каждый, кто сталкивался с ним, уже не мог жить спокойно.

Удивительно, насколько вкуснее кажется с вином даже этот чёрствый ячменный хлеб!

Наверное, впервые в своей жизни я, Мерлин, бежал к свету и людям, бежал от одиночества, словно оно было полно волчьих глаз, что гонят человека поближе к огню.

- Боги следует за тобой лишь тогда, когда ты сам встанешь на их тропу, Мирддин Эмрис. А это требует мужества.

Всем известно, что дети часто молчат о том, что для них важнее всего. Как будто бы ребёнок инстинктивно чувствует, что о таких вещах ему говорить ещё рано, и потому держит их при себе, питая своим воображением, пока они не разрастутся, и не приобретут гротескных пропорций, и не начнут казаться либо волшебством, либо кошмаром.

Вот увидишь, Мерлин: люди - и мужчины, и женщины - всю жизнь будут пытаться упрятать тебя в клетку, но ты будешь ускользать от них, или сминать решётку, или плавить её - как тебе угодно, - пока наконец не дашь добровольно запереть себя в клетке и не уснёшь в её тени...

- Когда я её спросил, она ответила, что есть вещи, которых лучше вообще не касаться.

- Ребёнок не разбирается в делах взрослых.