Мальчик, который рисовал кошек. Сборник

Или - невыносимая тяжесть огромного таланта. Давно приметила эту книгу и автора - думаю, еще и на заре своего увлечения восточной культурой. Хотя не исключаю, что именно с этой книги и возник мой интерес. С тех пор много всего было прочитано - в том числе и трактаты 12-13 веков, и книги про ёкаев и юрей - а от "Мальчика..." я только отщипываю кусочки. Буквально прочитала рассказ про музыканта и заглавный рассказик. Это - переложение традиционной сказки. Потому что при поиске постоянно вылезает сборник японских сказок. И переложение это - чувствуется. Автор и не скрывал, что, проникнувшись и полюбив японскую культуру, захотел познакомить с ней заморских соотечественников. Но (видимо, не без справедливости), опасался, что нерафинированная и неадаптированная восточная культура будет для западных читателей слишком неподъемной. Это я пытаюсь объяснить, что в классической сверхъестественной японской истории явно про ёкаев, когда одинокий путник решается заночевать в заброшенном месте (очень такие любят, например, глазастый ёкай или женщина-паучиха) появляется... чёрт. Может, это прямой перевод слова они, но мне кажется, что подразумевался если не ёкай, то демон точно. Ну и автор (даже непонятно, зачем) смягчил рассказ. Я зацепила ее в аннотации японских сказок - там мальчик был бездельник и хулиган, и просто уже достал свою семью) У автора мальчик получился получше, просто - кошек рисовал. Но часто в сказках странности и странные привычки - могут пойти на пользу. Конечно, рассказ только раздразнил аппетит. Я уже оценила, что меня ждет - и кайданы, и сказки, и сказания о ёкаях. Прям все, что я люблю) Поэтому буду советовать - любителям японской культуры. Даже тем - кто хочет ее постичь и полюбить. Не знаю, настолько ли сейчас между нами пропасть, как считали в Джеймс Клавелл - Сёгун , но действительно лучше начинать потихоньку - с Антона Власкина, Лафкардио Хирна или я сейчас слушаю Эцу Инагаки Сугимото, Инагаки Сугимото Эцу - Дочь самурая . Конечно, я всегда топлю за аутентичную культуру, без разжевывания, но, как я называю, книжный прикорм - тоже считаю полезным. А я - очень надеюсь прочитать (наконец) весь сборник.

Короткая сказка по мотивам японской легенды. Такая короткая, что, думаю, никто не помрёт, если я вкратце перескажу сюжет. Итак, это история о смышлёном мальчике, которого бедняки-родители решили отдать в ученики к монахам. Учился он хорошо, и вёл себя почтительно, но всё портила привычка мальчика постоянно рисовать кошек. Он рисовал их днём и ночью, на самых неожиданных поверхностях, и монахам это в конце концов надоело. Будучи изгнанным из храма, маленький мальчик побоялся возвращаться к родителям и пошёл искать другое место, куда его взяли бы прислужником. Ближайший храм оказался заброшенным, но дело было к ночи, и мальчик решил там переночевать. Несмотря на усталость, он и здесь нарисовал множество кошек, прежде чем уснуть. Ночью явился бес, терроризировавший округу, в облике гигантской крысы - и тут кошки, нарисованные мальчиком, сошли со стен и бросились в бой. Рёв и визг стоял всю ночь, а утром мальчик обнаружил мёртвого беса в луже крови и обагрённые кровью рты у нарисованных кошек.

Простенькая, но увлекательная история, в японском духе. Добавить её как отдельное произведение вдохновила, конечно, прекрасно иллюстрированная книга Аниты Крейтусе. Как жаль, что на русском она только виртуальная! - я бы с удовольствием поставила её на свою книжную полку. Что меня в ней так привлекло? Три вещи:

1) Образ увлечённого художника. Для такой короткой сказки одержимость своим делом показана очень ярко. Именно одержимость, неустанная, ничем не перебиваемая. Мальчик рисовал и рисовал кошек, и в этом не было ни корысти, ни поиска социального одобрения, ни рационализации какой-нибудь. Только страсть к своему делу, к призванию, которое само тебя нашло и не спрашивает, чего ты хочешь. Даже когда эта страсть как будто рушила его жизнь, он от неё не отступался - потому что просто не мог. В своё время мне запало в душу похожее описание у Павича:

Он кормил и исцелял красками, расписывая всё вокруг: дверные косяки и зеркала, курятники и тыквы, золотые монеты и башмаки. На копытах своего коня он нарисовал четырёх евангелистов - Матфея, Марка, Луку и Иоанна, на ногтях своих рук - десять Божьих заповедей, на ведре у колодца - Марию Египетскую, на ставнях - одну и другую Еву (первую - Лилит и вторую - Адамову). Он писал на обглоданных костях, на зубах, своих и чужих, на вывернутых карманаха, на шапках, на потолках. На живых черепахах он написал лики двенадцати апостолов, выпустил их в лес, и они расползлись.

Интересно, что, кроме одержимости и использования неподходящих поверхностей, мальчик из сказки и Никон Севаст из "Хазарского словаря" совпадают ещё в том, что рисуют своих покровителей, и что покровители у них появились, потому что они их рисовали. Красивая закольцованность.

2) Вы будете смеяться, но я вижу в этой сказке ещё и важную притчу о воспитании детей. Все пытались отучить мальчика рисовать кошек, но именно нарисованные кошки спасли ему жизнь. То, что он упорно делал снова и снова, оказалось по-настоящему важным. Как в книге замечательного детского психиатра, которую я недавно прочитала - там 4-летняя девочка снова и снова обыгрывала травмировавшее её событие, и эта игра постепенно её исцелила. Иногда дети сами, интуитивно, находят путь, который поможет им, и тогда не нужно становиться поперёк этого пути.

3) И конечно же, иллюстрации. Вообще-то именно они - сердце этой книги и её самая лучшая и самая притягательная часть. Простые и яркие, они обладают удивительной способностью умиротворять. В них весь мир мягок и дымчат, как пушистый кот, и все мы находимся в тёплых лапах невидимых кошачьих божеств, которые смотрят на нас с улыбкой и добрым прищуром, или спят так спокойно и безмятежно, как только умеют кошки - а значит, и мы можем быть спокойны и безмятежны.

Лафкадио Хирн много чего повидал за свою жизнь, прожил он её весьма насыщенно. Писательскую карьеру начал в качестве криминального репортера в одной из газет в штате Цинциннати, США. А потом Хирн понял, что ему нужно бросить всё, отринуть блага цивилизации, которые стали поглощать Америку, и уехал в Японию, надеясь укрыться там от наступающих перемен - паровозов, телеграфов и телефонов. Но и в Японии Лафкадио Хирн становится свидетелем уходящей эпохи - эпохи самураев с мечами, странствующих монахов, прекрасных куртизанок и старинных историй. Старый мир утекал от него, как песок утекает сквозь пальцы. "Мальчик, который рисовал кошек" лишь одна из нескольких десятков историй, переведенных и пересказанных Л. Хирном для западного читателя. Историй специфических, так как большинство из них - это истории о сверхъестественных и мистических событиях, произошедших с героями. Призраки живых и умерших людей обитают бок о бок с живыми людьми. Злые духи вредят, а то и сводят в могилу запоздалых путников. Месть умирающей ревнивой жены навсегда рушит жизнь юной девушки. Истории будут интересны любителям японской культуры, которые хотели бы приобщиться к такому жанру, как кайдан - устные истории про призраков. При всём положительном впечатлении от сборника есть всё-таки одно "но": из текста постоянно выглядывает западный стиль написания. Ни одна японская кормилица никогда умирая не сказала бы "Прощайте, мои дорогие друзья" своим хозяевам. И ни один самурай не назвал бы другого милым другом, даже если бы они действительно были бы лучшими друзьями. Периодически в историях попадаются гоблины и фэйри. И здесь нет вины переводчика, т.к. сравнение разных переводов указывает, что именно так было написано Л. Хирном.