Сады Луны

— Лично я бы предпочёл, чтобы мы просто бросили всё да сбежали — от Империи, от Даруджистана, от войны, от всего. Но поди-ка убеди в этом сержанта. Он же верит в идею, а таких своротить сложнее прочих.
Калам кивнул.
— Честь, верность, вся эта безмерно дорогая чепуха.

Один он — корона нищего. Во множестве — королевская причуда.

Внизу рабочие, кажется, больше переругивались, чем трудились.

— Ах, верно, дорожные рабочие. Крупп миновал их по пути сюда. Весьма недружелюбные субъекты, полагает Крупп. Более того, грубые, что, впрочем, не редкость среди людей, занятых физическим трудом.

— Но всё равно, — добавила она, — я уверена, что все те, кого вы потеряли, были хорошими людьми.
— Хорошо умели умирать, — сказал он.

Он нов, а новое — невинно, и невинное — бесценно.

«Терпение, — повторил Раллик, беззвучно шевеля губами, и посмотрел вдоль ложа арбалета на этих двоих. — Качество, определяемое своей наградой»

Можно сколько угодно потрясать кулаками, но труп — это труп.

Принимать поклонение значит разделять боль молящихся.

У нас есть лишь подозрения, госпожа. Но мудрый волк идёт по любому следу — каким бы призрачным тот ни был.

Преступление, которое она совершила, не было направлено против Раллика, но, в отличие от её жертвы, Раллику гордость не мешала отомстить.

Крупп поднялся из-за своего стола в «Фениксе» и попытался застегнуть пуговицу на кафтане. Ничего не вышло. Чародей снова расслабил живот и устало вздохнул. Ну что ж, хоть почистил кафтан — и то хорошо.

Крупп поднял взгляд от старинного фолианта и закатил глаза.
— Краткости! Крупп просит краткости! — Он снова принялся разбирать выцветшую рукопись.

— Ворона?! Вот этого не потерплю! Я ухожу. Вернусь на Луну и там составлю такой список оскорбительных прозвищ для Каладана Бруда, что все миры почернеют!

Офицер выглядел ужасно молодым и зелёным, как вонючая вода в этой бухте. На его форме всё ещё виднелись следы портновского мела, а на замотанной кожей рукояти длинного меча не было ни единого пятна пота. Вонью знатного рода от него несло, как дорогими духами.

— Я иду по твоим стопам, Владыка? Ищу новых битв, новых игр в компании Взошедших? Скажи, эти усилия утоляют твои дух?
— Иногда, — тихо ответил Рейк. — Но чаще нет.
Скрытое капюшоном лицо повернулось к тисте анди.
— Но тогда зачем?
— Я не знаю другого способа жить.

Чтобы превратиться из маленького воришки в образованного и влиятельного мужчину, нужно больше труда, чем готово вынести влюблённое сердце.

Нельзя танцевать вокруг да около правды - ни здесь, ни сейчас, никогда больше.

В наши дни <...> миром правят одни идиоты.

Сострадательные люди долго на войне не живут.