Сады Луны

Какая странная компания — пьяница, жирный маг сомнительных способностей, разряженный щёголь и убийца. Но они — его лучшие друзья.

— Зубец хочет твоей смерти.
— Такова цена милосердия.
Тисте анди приподнял бровь. Паран пожал плечами.
— Видишь у него шрам?
— Это была твоя ошибка, смертный. Нужно заканчивать то, за что взялся.

Барук удивился тому, что этот тисте анди читал «Историю» Маммота, но, в конце концов, почему бы и нет? Если жизнь тянется двадцать тысяч лет, нужно ведь найти себе какое-то увлечение?

Страх обладает великой силой, но она не сравнится с тем, что движет мною. С долгом.

Самый драгоценный секрет — тот, что не скисает со временем.

— Там в центре событий — Аномандр, — проворковала Карга. — Интригует, хитрит, всем под ноги сыплет битое стекло. Никогда не видела его в таком хорошем настроении.

«Быть живой, – решила Рваная Снасть, подходя к своему шатру, – совсем не то же самое, что радоваться жизни».

Альтруисты на войне гибнут первыми.

– Слепая вера, дорогие мои соратники, – удел дураков…

Лучшая жизнь — та, которую боги не замечают.

Я — Дом;
рождением своим
я заточаю демонов сердца;
им каждому найдется место
внутри меня, где будут
они дрожать в бессильной злобе.
А эти каменные корни,
ушедшие глубоко в землю,
до самых недр ее, —
всё грезят неустанно о плодах,
о путниках,
что явятся сюда
и утолят их голод…

Пока он проталкивался к выходу, его поразило новое ощущение, нараставшее внутри, — ощущение собственной незначительности. Ощущение это застигло его врасплох. Он вспомнил, сколько высокомерия, надменности и тщеславия вбивали в него, начиная с детских лет. Все это продолжалось и потом, даже в имперской Военно-морской академии. Высокомерие и надменность не умерли в нем — они удалились в самый дальний уголок сознания и затаились там.

— То есть вы не знаете, погибла она или нет?
— Не знаем. А в чём проблема, адъюнкт?

Сержант пожал плечами.
— Солдатская жизнь — это всегда риск, такие дела.

— И не ты один. — Калам отвернулся к окну. — Иногда, — сухо проговорил он, — мне кажется, что Империя решила нас прикончить. — Убийца подошёл к окну, откинул щеколду на ставнях, распахнул их и опёрся руками о подоконник.
Быстрый Бен подошёл сзади и положил ладонь на плечо Каламу. Оба молча смотрели во тьму, словно разделили этот миг тревоги между собой.

— Жизнь — это огонь, — повторил он. — С этими словами родилась Первая империя. Империя имассов, Империя людей.

Когда вновь увидишь кровь на своих руках, Птица-Вор, пусть это будет кровь твоего врага.

Быстрый Бен и Калам, которые изо всех сил стараются снять ответственность с плеч своего командира. Только так они могли выказать свою любовь к нему, хоть сами никогда бы в этом не признались.

— В «Феникс»?
— Точно! И когда придём туда, первым делом надо выпить.
Быстрый Бен улыбнулся.
— Поддерживаю.