The Train Was on Time

Хайнрих Бёлль
"Поезд прибывает по расписанию"

Возвращение к творчеству Хайнриха Бёлля спустя довольно-таки продолжительное время можно сравнить с возвращением домой (у меня такое личное чувство, наполненное тоскливой грустью, пока может быть только с ним и Ремарком). Возвращение к такому близкому и родному очагу, который греет своим невидимым постороннему теплом, который не погаснет до тех пор, пока ты будешь жив, пока будет биться сердце, пока будет гореть взгляд, пока будет куда возвращаться... Возвращение потрёпанным, но не сломленным; разочаровавшимся, но не утратившим веру; обретшим новое, но не забывшим старое. Лишь теперь в полной мере ощутившим и осознавшим ту ценность, которую приобрёл несколько лет назад. И какую цену заплатил. Чувство долгожданной и такой радостной встречи опьяняет и кружит голову, а также дарит надежду, что всё прошедшее было не зря. Но этот небольшой отпуск настолько короток, что ближе к концу хочется только одного, а именно продолжения и новых разговоров, новых встреч, новых крепких объятий. Взамен старых. Но неизменно храня их в памяти. Ведь каким хорошим не было бы прошлое и настоящее, всегда нужно идти вперед и стремиться на обломках прошедшего построить ещё лучшее будущее. Жаль только, что не у всех есть/была/будет возможность испытать это волшебное чувство возвращения и новой встречи. Как много их не вернулось. И сколько ещё не вернётся...
Надо помолиться. За всех.

Каждая война не оставляет иллюзий человеку по поводу его будущего. А уж тем более такая страшная, какой была та. И пусть далеко не все отправлялись на фронт с чувством, что назад он уже не вернётся живым, но где-то в подсознании эта подлая мыслишка всё равно сидела у многих. Таковы реалии военного времени и солдатского существования. И ничего с этим не сделаешь. Любой отпуск, любой день, любой приём пищи, любой разговор, любая атака на вражеские позиции могли стать последними. Вся повесть пронизана чувством тоски, грусти, усталости, безысходности и фатальной обреченности последнего дня жизни. В голове после первых прочтённых страниц невольно начинает звучать душераздирающая мелодия губной гармоники. Хенрих Бёлль в своей сравнительно небольшой повести представляет нам небольшие зарисовки обыденности, отражённые в разных формах. Во взглядах, во встречах, в воспоминаниях, в ощущениях, в запахах... В прошлом и настоящем. Целые вселенные возникают на страницах повести «Поезд прибывает по расписанию». То перед глазами оживает встреча с незнакомыми тебе, но такими же как и ты, солдатами, то грустное воспоминание о доме. Забытое ружье. Взгляд на спящего фронтового товарища или на девушку в поезде, которую видишь в первый и последний раз. Зелёные глаза, пышные ресницы. Любимое деревце перед домом, которое ты уже никогда не увидишь. Ощущение, что больше не ступишь на перрон родного железнодорожного вокзала и не сходишь в знакомую булочную за свежеиспечённым хлебом, что вырезанная вчера фигурка из дерева станет последней. Вкус последних бутербродов, сделанных с любовью, которая присуща только матерям. Посещение публичного дома и знакомство с такой же усталой молодой девушкой, которая вместе с ним (имеется в виду временные рамки) обучалась игре на милом сердцу музыкальном инструменте. Проведённая с ней ночь.
Надо помолиться. За всех.

Что может быть прекраснее, чем ехать на поезде на закате дня, когда на землю опускается вечерняя прохлада? А на восходе? Нет, не то. Что вообще может быть прекраснее путешествия на поезде? Этот многоликий чертяка несёт тебя в неизведанную даль навстречу судьбе, а ты стоишь в тамбуре немного подвыпивший и куришь, ловя мимолетное чувство умиротворения и согласия с самим собой и окружающим миром. Скоро вновь вернутся смятение, растерянность и пустота. А пока... Весь мир принадлежит тебе в час, когда на землю опускаются сумерки. Мимо проносятся разнообразные деревья, леса, поля, реки, мосты, столбы, провода, которым не видно конца. Необозримые равнины тянутся до самой линии горизонта. Проносится жизнь. Часы мерно отстукивают секунды. Тук, тук, тук... Тебя окружают тени. Белобрысый и небритый. Забытые попутчики, с которыми ты здесь же играл в карты. Но сейчас ты стоишь и провожаешь взглядом заходящее за горизонт солнце под равномерный перестук колес. Падающее вниз, но кажущееся совершенно неподвижным. Красота открывшейся твоему взору картины ослепляет и поражает. Ты щуришься. Закрываешь один глаз. Воспоминания с новой силой всплывают из глубин подсознания. Волна за волной предстают события минувших дней. В голове набатом раздаются звуки клавесина. Любимая улыбается тебе, наливает кофе и с благодарностью за этот вечер смотрит в твои глаза, которые полны любви. жаль, что всё ушло В соседней комнате слышится детский смех. Тусклый свет свечей наполнил весь дом. Туманные, размытые видения. Мать нежно гладит голову и обнимает, а отец прощается крепким рукопожатием. Печальные глаза, в которых застыла слеза, сковывают железными тисками сердце. Щемящая тоска. После этого неизбежно нахлынут менее приятные мысли и воспоминания. А ты стоишь и ждёшь следующую станцию. Новый город. Ещё один город. Ещё, ещё и ещё. Везде одно и то же чувство. И каждый такой далекий и такой близкий. И в каждый поезд прибывает по расписанию. И это назойливое чувство, что скоро, совсем скоро всё закончится. Скоро... Сколько их уже было и ещё будет? Что они для тебя? Всего лишь точка на карте. Знакомый тебе или нет. Но так ли это важно? В мирное время ответ, наверно, будет отрицательным. Но вот в военное, когда любой населенный пункт может стать последним, всё воспринимается по-другому. Путь-дорога, которая кажется бесконечной и неимоверно зловещей в своём чудовищном предзнаменовании. Стук колёс. Железнодорожные шпалы. Километр за километром. Десятки, сотни километров. Отсутствие какого-либо смысла в происходящем лишь усугубляет ситуацию. А впереди ждут всегда бодрствующие спутники войны: нарастающий шум грохочущей артиллерии, свистящие выстрелы, не исчислимые трупы людей и коней, жутко холодная зимой и удушливая обжигающая летом техника, танки, смертоносный вой самолётов, страх и отвага, слёзы и экскременты, оторванные руки и ноги...
Надо помолиться. За всех.

Читатель всё это чувствует (ну или должен чувствовать), когда читает эту повесть. И это прекрасно! Прекрасное чувство вовлечённости в историю, которая своей единичностью показывает тысячи и тысячи похожих. Пусть даже это очень тяжело читать и больно представлять. Через призму взгляда главного героя окружающий его мир предстаёт в воображении читающего во всём своем ярком и красочном многообразии. Настоящее буйство красок! Основательность - это черта, которая присуща немцам в их делах. Уж если за что берутся, то мёртвой хваткой. Основательность, с которой написана эта повесть, заставляет о многом задуматься и понять, что за все те десятилетия, что прошли после победного салюта в Москве в 1945 году, люди совсем не изменились. Вот нисколько. И знаете что!? Не получится прочитать эту небольшую повесть за один присест (не могу говорить за всех, но по моим ощущениям это так). При всём желании. Бёлля так вообще не получается читать. Этот автор из категории "на подумать", а не "проглотить". Во всём его творчестве потрясающе воплощена в жизнь попытка совместить и наглядно показать то, что происходит вокруг героя с тем, что творится у него внутри. Одно идеально дополняет другое, переплетаясь между собой создаёт простую, обыденную, но такую всеобъемлющую картину бытия человека и его жизненного пути на этой грешной земле. И так органично это преподнесено, что читая получаешь мало с чем сравнимое удовольствие. И эта повесть не исключение. Но даже открывая для себя внутренний мир героя, создаётся впечатление, что читатель всё равно мало что знает о герое. Отличительная черта прозы Бёлля. Наверное, так и должно быть, когда в одном человеке находят воплощение многие тысячи. И каждый со своим подавленным душевным состоянием, со своими личными терзаниями и обожёнными от водки глотками. Эта книга определённо заслуживает внимания широкого читателя. Ведь важен не размер, а содержание. А содержание влюбляет в себя полнотой описания жизни и увлекательным незамысловатым сюжетом. Несмотря на маленький объём, она кажется бесконечной. Вроде были прочитаны только пятьдесят электронных страниц, а показалось, что прожил половину жизни. Её невозможно читать без переживания и сопереживания. Я глубоко признателен Бёллю за его творчество, за его миры и его героев. Таких близких, но таких далёких...
Надо помолиться. За всех.

Как много всего отнимает эта проклятая война! Столько, что как бы я ни пытался это объять своим воображением, всё равно не получается. Мне раньше всегда казалось, что безудержное желание, когда хочется, чтобы восход солнца отражался каждое утро в глазах, неискоренимо. Но после Бёлля остаётся только вечерний закат. Такой красивый, такой восхитительный, но всё же закат. И пустота. День, переходящий в ночь. Тишина. Сверчки. Жизнь, переходящая в смерть. Последнее желание. Отдохнуть... Я не хочу видеть рассвет. Что он принесёт? Новый день, новые мучения, новые жертвы. Избавление. Холодно, Боже, как же холодно...

Рецензия написана под музыку Katharina Schüttler - Mein Kleines Herz, Ernst Busch - Ach, ihr Wege и Rammstein - Ohne dich.

- поезд отправляется!

• не хочу умирать, - крикнул он, - не хочу умирать, но весь ужас, что я умру!... Скоро!

  Андреас, солдат-отпускник, двадцатичетырехлетний юноша, еще ребенок, что, что ему делать на войне? чем он заслужил это? чем заслужили это еще миллионы таких как он? они не хотели войны, видит Б., не хотели...

  Андреас, он садится в поезд с одной только мыслью - он умрет, он умрет скоро, совсем скоро, и эта мысль занимает все его сознание, ему трудно есть, ему трудно пить, ему трудно спать, ему нужно только молиться, замаливать грехи.

  Андреас. Его попутчиками оказываются небритый и белобрысый, его последние друзья, последние слушатели и рассказчики. С ними он немного отвлекается, ударяется в воспоминания, слушает их истории... но в голове лишь одна мысль

Он бы отдал все, чтобы та ночь с Олиной, длилась вечно. Чтобы рояль звучал, чтобы воспоминания грели душу, чтобы слезы текли рекой, чтобы любовь. Не плотская - нет, он так и не познал этого. Чтобы любовь, самая настоящая, безнадежная, без вожделения. Чтобы любовь была вечна. Чтобы ночь не кончалась. Чтобы мечтать... Чтобы вместе забыться и забыть... Чтобы Олина рядом была. Кем бы она не была. Чтобы рядом. Рядом...

Эта книга - как обухом по голове. Она сознание просто расшвыривает на миллионы кусочков, а слезы стоят в глазах и горло щипет. Здесь больно, ужасно больно. И нет спасения.
Несправедливо это, что мальчишки.. мальчишки, которым нужно влюбляться, девчонок на танцы водить, мальчишки, которые еще дети, мальчишки, не познавшие жизни, должны были взять в руки автоматы и убивать. Воевать, выполнять приказы. Наступать на горло своим принципам. Миллиарды искалеченных жизней, миллионы невинно погибших и миллионы тех, кто выжил, но никогда не забудет...

мерзкое столетие... тысяча девятьсот сорок третий год...

Ох уж эта немецкая сентиментальность!.. Нет, не так – фронтовая немецкая сентиментальность. Уж не знаю, кто первый начал, но Ремарк, а позже Бёлль успешно подхватили. Ровнялся ли молодой писатель Бёлль (а это одна из его первых вещей) на уже матерого Эриха Марию, сказать сложно, но нельзя не заметить общее: те же обреченные и трогательные интонации при описании юных солдат, крепкое товарищество, воспоминания («как молоды мы были!») и обязательная девушка не без очарования – и греха.

И, кажется, Бёлль как минимум знал, а возможно, и любил Достоевского. Образ Олины, девушки-проститутки, словно списан с образов нашего классика – и Соню Мармеладову можно вспомнить (тоже жертвенные мотивы), и Грушу с ее порывистостью и страстностью.

Сюжет же прост: главный герой, 24-летний солдат Андреас, возвращается на фронт после побывки. Провожает его верный друг Пауль, священник. Ни с того, ни с сего Андреас вдруг понимает… что смерть уже близко. Более того – он уверен, что жить ему осталось не больше трех суток. С чего взялась эта уверенность? Андреас сам не знает. Но вот это отвратительное чувство: «Тебе осталось меньше трех суток!» – сжирает его изнутри.

Расставаясь с Паулем, занимая свое место в эшелоне, знакомясь со своими попутчиками, главный герой все прокручивает в голове мысль о своей скорой смерти. Он обменивает у товарища карту и с ужасом изучает местность, читает странные названия советских городов и высчитывает: а где же он окажется спустя трое суток, погибнет ли он в Львове, в Черновицах или в Стрые?

Жутковатая мания героя сначала удивляет, позже – бесит, а еще позже – пугает, словно тут Бёлль не психологическую повесть наваял, а какой-то триллер. Сложно отожествить себя с Андреасом. Но вот посочувствовать… Тут, конечно, можно возразить: разве этично сочувствовать солдатам вермахта? Ну, мания у него – и черт бы с ним. Еще бы нам о каком-то оккупанте беспокоиться. Так или не так?..

Но лично я не могу смотреть на Андреаса, как на оккупанта. Не получается. Он слишком… человечен. Не хорош и не плох, а именно человечен. Мечтал стать пианистом, учился – а потом началась война, его призвали, и пришлось юноше позабыть о любимых увлечениях, книгах и мечтах о лучшей жизни. Андреас религиозен; молится за всех (даже за евреев), а если не получается молиться (если забывает), так чувствует себя виноватым и просит у Бога прощения. В отвратительных поступках не замечен. Да, не без греха (а кто без?), но склонен к рефлексии, умеет сопереживать и искренне хотел бы, чтобы все жили в братстве и любви.

Мне понравилось, как Бёлль постепенно создавал его образ, как из мелочей он составлял отличный живой характер. В Андреаса веришь. Впрочем, веришь и в других описанных Бёллем немцев. Может быть, сомневаешься насчет Олины… но это мое, женское. Слишком уж прилизанной она вышла, слишком… как бумажная балерина из сказки – прекрасна, но далека и непонятна. В их «любовь» с главным героем я не поверила, а так как совместная линия Андреаса и Олины занимает больше трети повествования, я пребывала в недоумении достаточно… ну, чтобы снизить оценку. Но в остальном...

Считаю свое знакомство с автором удачным и с удовольствием позже возьмусь за «Бильярд в половине десятого».

Почти два года назад, когда я запоем читала романы Ремарка, один знакомый со священным ужасом спросил меня, как же я не только в депрессию не проваливаюсь после каждой прочитанной книги, но еще и читаю их одну за одной. Тогда я ответила, что «ну, вот как-то так получается». Сейчас я бы на аналогичный вопрос сказала «Ты просто не читал Бёлля».

В какой-то рецензии я, кажется, уже говорила, что его романы разрывают мне сердце. Но вот повести – это, как оказалось, совсем другое дело. Эта, например, меня просто на атомы распылила. Такие, знаете ли, утонувшие с головой в отчаянии и безнадежности атомы, тихонько подвывающие от безысходности. Потому что «скоро», и никуда от него не деться.

Это «скоро» такое всеобъемлющее и всепроникающее, что кажется, будто не Андреас отсчитывает дни и часы до смерти, а ты сам этим занимаешься. Не он, а ты едешь в заполненном солдатами вагоне на смерть, на бессмысленную бойню, из которой не выберешься живым.

Кстати, о бессмысленности. До этой книги словосочетание «бессмысленная война» вызывало у меня только одну ассоциацию – Первая мировая. Бёлль открыл мне глаза на одну простую истину: любая война бессмысленна, ведь по сути своей никому, кроме сильных мира сего, она не нужна. Только по их прихоти начинаются завоевательные походы, блицкриги и прочая, только по их приказу гибнут люди, которые этой войны не хотели и никогда не захотят. Есть, конечно, фанатики войны, упрямые приверженцы идеологий и идей. Но пока они кричат о том, как хотят воевать, обычные люди молчат в ужасе перед смертью и не нужным им кровопролитием.

Этим ужасом, этой уверенностью в смерти пропитана каждая строчка, каждое слово, даже каждый знак препинания в этой повести. Эта одно из тех произведений, после которых в голове остается только один вопрос «Люди, зачем мы воюем?».

Очередной глоток морозного воздуха, обжигающего лёгкие. Новое напоминание, что немцы и фашисты - это часто очень разные люди, а сами слова незаслуженно стали синонимами в нашем понимании.
Мальчишка, который только начал курить и лишь грезил о губах абстрактной возлюбленной. Тоже немец, посланный на эту треклятую войну под опротивевшие песни и ура-патриотические лозунги. Он чувствует смерть, знает сколько ему осталось жить и где он расстаётся с этой драгоценной, но такой хрупкой вещицей. В голове отбивает такт ''скоро'' и поддакивает ''Стрый''. За ними пустота. Небытие.
Ему нет место на этой войне, не к лицу свастика, а руку сводит от вереницы ''Зиг хайлев''. Последнее пристанище, по иронии судьбы, публичный дом.
Белль с самого начала подводит нас к мысли о неминуемой смерти. И как иначе. Я покажусь жестокой, но, когда читаю книги о войне, где прославляются мужество и подвиги солдат, а в конце они выживают и победой маршируют на площади, я не верю. Тех, выживших, очень мало... Может, правда, меня привлекает образ мученичества. Но не место в этом мире тому, кто

Гениальная книга, как и все творчество Белля!

Андреасу 23 года. Когда-то он мечтал быть пианистом, но сначала надо было закончить школу, а потом неожиданно настал 1939 год. И вот уже 4 года он мотается по полям сражений, не зная другой, нормальной, жизни, которая ему положена по возрасту - любовь девушек, смех, музыка, тенистые аллеи у консерватории. В этой небольшой повести мы разделим с Андреасом самые мучительные для него дни с того момента, когда в его голову вползает холодное, ужасное, все заполняющее ощущение "Скоро". Его последняя дорога до бессмысленной бойни. Как провести последние несколько дней своей жизни? Молиться? Мысленно просить прощения у тех, кого обидел? Просто махнуть на все рукой и впасть в отупляющую неподвижность? Думать о той единственной, которая нужна в этой жизни? Провожать взглядом родные поля из едущего поезда? Скрашивать часы той гостке несчастных, которых тоже душевно искалечила война? "Скоро"..

Белль гениален. На него надо настраиваться, готовиться, чтоб не так шарахнуло, чтоб не до слез, не до комка в горле. И все равно это не спасает. ТАК отобразить безысходность и ужасы войны, которые выражаются у него вовсе не в оторванных руках и ногах (хотя и в них тоже, но не в этой книге), а в душевных терзаниях, испытываемых этими мальчишками - от бравады, подпитываемой безостановочно заливаемой в глотку водкой, до страшной боли, угнездившейся в груди, порожденной безумной жаждой жизни. Это не их война, это не они ее затеяли, но именно их ждет страшное "Скоро" в неведомом Стрые.

Мне всегда было интересно почитать художественную книгу о второй мировой войне немецкого писателя, который был бы современником тех событий, еще лучше, если сам участвовал в той войне на стороне Германии, в армии или в тылу. До сих пор в таком ключе я читала только Ремарка («Время жить и время умирать» и «Искра жизни»), но он в той войне не участвовал. А вот теперь я прочитала "Поезд прибывает по расписанию" Бёлля, который прошел пехотинцем всю войну, воевал как на западном, так и на восточном фронтах. Бёлля я читала и раньше (в большом восторге от «Глазами клоуна», но повести впечатляли меньше), а вот его книгу о войне читала впервые. Эта книга о реальности, но она очень символична, я бы даже назвала ее мистической. Смешение исторической реальности и мистики мне совсем не близко, поэтому, к сожалению, этот прием подпортил мне впечатление от книги. В этом плане Ремарк мне намного ближе, потому что намного реальнее. Но Бёлль оказался еще более надрывным, чем Ремарк, а я и не думала, что это возможно.

Я не знаю, как рассказать о своих впечатлениях без спойлеров, так что их будет много.

О том, что война ужасна, губит жизни и судьбы, и что всё это есть в книге, можно лишний раз и не упоминать. Книга была мне больше интересна тем, что главный герой, Андреас, который возвращается в часть из отпуска, вовсе не разделял идеалы нацистской Германии, но вынужден был воевать на ее стороне. Ему ненавистна была война как таковая, которая отняла у него молодость и судьбу, ему была ненавистна и его военная форма, и фюрер (о смерти которого он мечтает), и бодрые голоса, дающие объявления на вокзалах. Он не хотел умирать, но вдруг у него появилась убежденность, что он умрет и очень скоро. И он не может отмахнуться от этой мысли, он выверяет чуть ли не поминутно время своей смерти и место своей смерти, прислушиваясь к своим ощущениям. И у него неотступно в голове сидит эта мысль – «я скоро умру», просто как стук колес поезда. Эта жуткая обреченность чувствуется в каждом слове книги: и когда он вспоминает девушку, которую видел доли секунды пару лет назад, искал, но так и не смог найти, и когда вспоминает всех, кого обидел в этой жизни, и когда описывает своих попутчиков - небритого и белобрысого, сломленных войной каждый по-своему, и когда описывает Олину - девушку из публичного дома во Львове.
И что же он делает, что вообще хочет сделать, раз так уверен в скорой смерти? Что бы вы сделали, если бы точно знали, что вам осталось до смерти несколько дней и знали бы, где это случится? Можно попробовать избежать смерти, а если избежать ее невозможно, то обычно, люди собираются урвать от жизни всё или замолить все грехи. Андреас мог сойти с поезда, поехать обратно или попробовать затеряться в полях-лесах - но для него это такая же неминуемая смерть, дезертира убили бы пожалуй, даже раньше (свои или польские партизаны). Он решает, что нужно молиться обо всех невинных жертвах войны – живых и мертвых, обо всех, кого он обидел, и даже об эсэсовцах, которые проезжали мимо в другом поезде и пели бодрые песни. Вообще, бодрость в книге – олицеворение какого-то Зла.

Он решает молиться и не тратить зря время на сон и еду. И ему так странно, что он всё-таки засыпает, всё-таки ест, причем с аппетитом. И в этом тоже есть что-то жуткое: знать, что скоро умрешь и при этом в жизни ничего не меняется, совсем ничего.
Вообще, книга захватила меня двумя моментами. Первый – когда белобрысый рассказывает свою историю, как вахмистр превратил его в подлеца, и как другой солдат отказался участвовать в каком -то подлом деле, за что был убит вахмистром. В книге не говорится, что это за гадкое дело, но только один человек из всех, кто обслуживал орудие у озера Сиваш, смог этому воспротивиться и был за это убит, а остальные в этой подлости и сокрытии правды об убийстве поучаствовали. И белобрысый мучается от этого теперь до конца жизни.
Второй – ночь в публичном доме. Полька Олина – образ сестры-близнеца Андреаса по загубленной войной судьбе. Ей столько же лет, она также хотела быть пианисткой, как и он, шлюхой ее сделала война, а еще война ее сделала солдатом сопротивления. И ее посылают к мужчинам, как солдата на бой, ублажать их и выведывать их военные секреты, а еще, передавая секреты по цепочке, посылать на смерть людей. Они враги, но они стали по-настоящему близкими людьми. Олина даже рассказала ему свои секреты, по сути предала свою родину, своих товарищей. Она рассказала ему о своей роли в войне. Я не верю, что такое могло быть в реальности, это событие – просто одна из черт образа войны и образа близкой души. И хотя Олина не чувствует своей скорой смерти, но и она не может представить себя, как и Андреас, спустя год или несколько месяцев.
И все они, Андреас, Олина, белобрысый и небритый, гибнут вместе на рассвете там и тогда, где и когда предвиделось Андреасу.

Бывает так, что начав читать книгу не ожидаешь от неё сильных впечатлений, а получается совсем наоборот. Книга тебя полностью покоряет своей атмосферой и стилем автора. Так вот и случилось у меня с Генрихом Бёллем и его книгой "Поезд прибывает по расписанию".
Начав читать я не ждал ничего особенного, но после нескольких страниц книга меня поглотила и с каждой новой страницей нравилась всё больше.
Вначале скажу, что повествование ведётся от главного героя и от рассказчика. Этот приём особо не заметен, но создаёт эффект сочетания мыслей героя и комментарий автора.
(Дальше будут спойлеры) Молодой Андреас садится на поезд и предчувствие или предвидение, близкой смерти не покидает его. Он, на протяжении всего пути из Парижа во Львов, с точностью до часа и нескольких километров определяет место и время своей гибели. Последние страницы немного выбили меня из колеи и на ниточке повествования появился узелок, который не давал покоя ни главному герою, ни мне. Точнее сказать: как "Старая копилка", как называет её автор, узнала его пункт назначения и как водитель тоже об этом знал? Вывод напрашивается только один: от смерти не убежишь и если тебе назначено свидание с Костлявой, смирись с этим. Можно также сказать, что поезд придёт по расписанию в любом случае, ведь пункт назначения не место на карте и время здесь ни при чём. Также Смерть видится мне в образе этой самой Старухи и водитель возможно тоже сыграл роль в этой игре.
Книга очень понравилась и главное оставила много эмоций и впечатлений.
Если у кого-то есть мысли по поводу концовки то прошу высказаться и можно будет обсудить книгу, ведь в ней очень много всего.

Когда началась Вторая Мировая война, весь мир раскололся надвое. Два лагеря, два противника, две несокрушимые силы. Великая Отечественная война, которая коснулась каждой семьи (и моей в том числе), все эти сотни книг, что я читала, десятки сотен фильмов, картин, все эти музеи и выставки. Уроки в школе, классные часы, патриотические праздники, митинги – все это вместе прочно и основательно закрепило мою позицию. Я смотрю на эту войну со своей стороны. И как бы я не пыталась абстрагироваться, какое бы там историческое образование я не получила, насколько бы сильно я не старалась быть объективной – я не могу по настоящему увидеть войну с той, чужой стороны. Поэтому каждый раз, когда благодаря книгам я оказываюсь по ту сторону (Бернгард Келлерман, Фридрих Кельнер или Генрих Бёлль), я переживаю самые противоречивые чувства. Я открываю человечность в тех, кто после всех этих страшных книг и фильмов, представлялся зверем. Я смотрю в глаза и заглядываю в душу тем, кто жил в Германии Второй Мировой войны, кто голосовал за НСДАП, кто шел воевать под знаменами Гитлера, кто убивал. Генрих Бёлль не оправдывает и не ждет сочувствия, не просит жалости или снисхождения. Он «просто» описывает, как было там, на другой стороне. И может быть, он единственный кто откровенно и честно рассказывает о страхе и ужасе немецкого солдата в мясорубке Второй Мировой войны.

«Поезд пришел вовремя» - первое крупное произведение Генриха Бёлля, вышло в свет в 1949 году. К тому времени, бывший солдат, служивший во Франции, на Украине, в Одессе и Крыму, рядовой, большая часть службы которого прошла в госпиталях, и который в конце войны сдался в американский плен, пытался начать жить заново. Его дом был разрушен, у него была жена и четверо сыновей, и ему нужно было не просто выжить, но и прокормить семью. Именно тогда он начинает писать свои первые рассказы, пробует создать несколько крупных произведений, неудачных по его мнению. И вот, зимой 1946/47 года он пишет роман «Между Лембергом и Черновицами». Это было черновое название произведения, которое у нас считается повестью, потому как «в немецком языке нет такого понятия», сам же писатель считал свое детище романом. После долгих скитаний по издательствам, книга (первая книга Бёлля!) выходит только в 49 году и открывает дорогу молодому писателю в мир большой литературы.

«Иной раз слово, сказанное как бы невзначай, приобретает вдруг что-то кабалистическое. Оно становится тяжелым и до странности скорым, еще не произнесенное, оно уже спешит где-то там, в неведомых сферах отомкнуть засовы будущего и вернуться назад с пугающей целеустремленностью бумеранга»

Молодой солдат едет на Восточный фронт. И последние слова, которые он говорит, нет, даже не говорит, а кричит из окна поезда своему другу на прощание «Я умру… скоро!». Эти три слова пульсируют в его мозгу, не позволяют отвлечься ни на минуту. Он не может думать ни о чем другом – он знает, что скоро умрет. Война подходит к концу, эшелоны набитые солдатами под завязку, днем и ночью отправляют новые порции свежего пушечного мяса на фронт, и он знает, что скоро умрет. Он высчитывает, когда это произойдет. Если поезд прибудет в Лемберг (Львов) в субботу, то ночью с субботы на воскресенье он уже будет на линии фронта, значит рано утром в воскресенье он уже умрет. Андреас высчитывает часы, пытается молиться, покрывается холодным потом, с ужасом наблюдает за своими соседями по купе, ищет на карте эти Черновицы, доедает свой паек, мрачно считая, какой по счету это ужин до его смерти.

И меня как читателя, сразу цепляют несколько вещей. Во-первых, этот животный страх. В отечественной литературе о войне, страх, безусловно, есть, но его побеждают. А здесь, страх побеждает человека, он буквально сковывает разум и волю, и это уже не абстрактная категория – а неотвратимая, фатальная сила, которой нет смысла противиться. Я не читала ни одного произведения о советском солдате, которое от начала до конца описывало бы этот страх, было им пропитано, отталкивалось бы от страха. Это и понятно, подобные произведения просто бы не допустила цензура. Но сам факт. Бёлль даже пишет так, как рассуждает перепуганный человек – повторяет одни и те же слова, борется с ненавистью к окружающим людям и поражается тому, что весь остальной мир продолжает жить. «Как дико, что солнце светит по-прежнему». Второе, что приковывает к себе внимание – это спутники Андреаса. Каждый из них не просто служил, не просто едет на фронт, каждому из них война разрушила жизнь. Кому-то разбила семью, кого-то изнасиловал командир. Андреас смотрит с завистью на чужие слезы – ведь они означают облегчение. «Мне больно, тяжело и страшно, но плакать я не могу… Господи, сделай так, чтобы я заплакал…».

А еще самое удивительное, что эта повесть не о войне, а о любви. Да, сам писатель сказал так в одном из интервью. Лично мне кажется, что он просто хотел заставить читателей переменить акценты, посмотреть на его роман с другой стороны. Но, так или иначе – а любовь есть. Прекрасная белокурая Олина, музыка и закат. И неожиданный финал. «Есть бесконечно много вариантов смерти». А вы сомневались?

«Их жизнь на исходе, жизнь изрядно пьяна, бокал оставшегося времени налит почти до краев и смерти остается подлить в него совсем немного, совсем чуточку…»

Эта книга не пытается оправдать одну сторону перед другой. Эта книга напоминает о том, что самое ценное из возможных вещей – это мир и любовь. И для меня ее было не просто читать. Потому что трудно совместить образ солдата – и человека. Убийцы и труса. И что самое главное, он ведь не трус. Он просто ехал туда, где все умирали – и ему это было хорошо известно. Но ведь он ехал на восточный фронт. И все, кто его окружали, ехали туда же. И я вспоминаю о своем прадедушке, который погиб на Украине, о другом прадедушке, который погиб при освобождении Чехии, о другом прадедушке, который…
Два лагеря, два противника, две несокрушимые силы. Один человек в стремительно несущемся поезде, который везет его на Восточный фронт.