Pnin

Приятно познакомиться, Набоков.
Ваша читательница.

Моя первая художественная книга. Моё знакомство с Набоковым- писателем, после не слишком удачной попытки читать его лекции по литературе.

Меня ждало некоторое количество открытий.
Начнем с начала, с того, что фамилия переводчика мне показалась знакомой , да не спроста. Недавно я слушала роман "Незабвенная" Ивлин Во, который переводил знакомый мне уже Б.Носик. Как известно стиль переводчика виден поверх попыток сохранить верность оригиналу. В любом случае это совпадение в моих глазах придает чарм обеим книгам, ведь одну из них я прослушала совершенно случайно и не по плану. А еще я только что обнаружила, что не отметила её в профиле и даже не записала нигде, когда дослушала до конца. Зачем вести скрупулезно тогда ЛЛ(? Да уж...
Но если даже за Моэма я не боюсь браться в звуке, к чему пристрастилась недавно, то за Набокова отважилась взять только в бумаге. Что ж. Книга в библиотеке взята, талончики к дантисту взяты - так что все совпало к тому, что за два присеста прочитать этот небольшой роман. Забавный факт - У Пнина вставная челюсть, и его восхищению ею посвящена целая сцена. Совсем как я, что не может уже полчаса найти пломбы - так хорошо они сделаны. Но вставная челюсть и то, как и Тимофею опускает её в специальную жидкость стоит перед моими глазами. Это и то, как он пришел занести книгу в библиотеку, так как она нужна другому читателю, чтобы узнать, что её запросил не кто-нибудь, а он сам. Апофеоз бессмыслицы. И тишина. Переезды в поисках тишины, и опнинивание помещения. Сцена с его моральным и финансовым крахом, к слову, проходит в его самом ранимом состоянии - беззубом. От того он одновременно и более смешон в своем горе - пожилого ассистента профессора, и более жалок.

Но самым странным оказался не стиль самого Набокова - тяжеловесные(для меня) описания, очень подробные, эпитеты на эпитеты, прилагательных больше чем глаголов и существительных. Сначала это меня тормозило, потому что движения в виду малого количества глаголов - почти никакого, а вот после я ка-то привыкла качаться на волнах картин,рисуемых нам Набоков так скрупулезно, да еще со автобиографичными вставками. Да еще эти неологизмы - "пнинский, опнинить" и прочее. Одно дело, когда герой становится архетипом спустя полвека хотя бы после выхода произведения, ка кто стало с Чичиковым, Раскольниковым и дамами Тургенева. Но чтобы сам автор так архетипизировал своего персонажа, пытаясь нас убедить в его значимости, в его сущности - сборной модели , шаржа на современное общество. Это как очень уж прямо и нагло. С другой стороны, может автор иронизирует над Тимом вместе с теми, кто его кривлял в последней главе.

Сначала я думала, что рассказчик - некая абстрактная фигура. Но когда в сцене промелькнула бабочки, да еще описали как ребенок раскладывал один экземпляр в альбоме, то даже мне не слишком знакомой с его биографией, стало понятно - что тут личное переплетается с выдумкой. Возможно это как-то перекликается с монологом Пнина(чьими устами Набоков повторяет некоторые моменты его лекций о русской литературе) о дате начала действия Анны каренины. Там Толстой переплел выдуманных персонажей, что стали более живые, чем кто-то, кто прожил жизнь во плоти, с реальными людьми, которые однако для нас проходные фигуры. Так и тут - рисуя Пнина Набоков рядом пишет себя, и то, что он не сравнивает их открыто как раз и толкает меня на их сравнение.
Интересно, любовь к временам плана настоящего - из-за лени/неспособности учить язык, или как какой-то тонкий знак, что от прошлого герои пытаются убежать, а про будущее не загадывать?

Но самое удивительное - даже не все это.
А то, что Джек Лондон, не читается за границей. Я еще не гуглила это, но я вместе с Пнином очень была удивлена, когда продавцу в книжном был не знаком роман "Мартин Иден" Лондона. Как-то заставляет задуматься, а что еще у нас на постсоветском книжном рынке переиздают огромными тиражами, а по ту сторону океана лежит в забытьи в библиотеках, покрываюсь пылью. Вкусы есть не только у эпох, но и стран.
И очевидно литературные предпочтения есть у Набокова, которые он открыто заявляет в своих произведениях -правда скорее НЕ предпочтения.

На данный момент я поставила книге 6/10. Я не буду перечитывать её с вероятностью в 95%, да и, хоть я не ставила себе никаких планок и ничего не представляла заранее - это просто не совсем то, что я ожидала. Все хорошо, но наверное надо было прочитать её на пару лет позже. Возможно, зимой я бы даже поставила книге 7. Недавно заметив, что значительно завышаю в среднем оценки книгам, так что теперь оцениваю со всей строгостью. Но я спустя время вернусь к размышлениям о Пнине - Дон-кихоте Набокова, русскому человеку, что смешно в Америке.

Если сам роман Вл. Набокова «Пнин» был написан на английском и, скорее всего, обдумывался по-английски, то фамилия главного героя, наверное, была связана с размышлениями именно на русском языке. Как представляется, она происходит от слова «пень», отвечающего на вопрос: «Чей?» И уже в самом названии романа заложена некая характеристика персонажа, некие его свойства, которые как бы будут раскрыты в дальнейшем повествовании. Однако это имя дано вовсе не в уничижительном смысле, а затем, похоже, чтобы обозначить присущий герою некий налет странности, тщедушного комизма, которые выделяются в этом в общем-то умном, интеллигентном человеке. И следует сказать, с каким изысканным мастерством Набоков в каждой главе, в каждом эпизоде романа пытается опровергнуть значение слова, которое невольно связывается с именем главного героя.
Тема обремененного талантом человека возникала в творчестве Набокова неоднократно. Но если в «Защите Лужина» или в романе «Дар», главный герой жил как бы сам по себе, в своем замкнутом мире, воспринимая внешнюю среду исключительно исходя из собственного мировоззрения и собственных чувств, то здесь он волею обстоятельств уже должен считаться с множеством других характеров и типов людей, в той или иной степени чуждых или полезных ему. Его мысленные характеристики людей проходят красной нитью через все повествование и являются ценным материалом для восприятия самой этой необычной натуры.
Вообще читать Набокова — это всегда истинное наслаждение. Блеск фантазии и бесподобные речевые выверты делают его прозу настоящим произведением искусства. В форме литературного повествования он умел соединять красоту языка (как русского, так и английского, как говорят переводчики) с неподражаемым умом, богатой палитрой интересного рассказчика. Описанные в романе якобы нудные споры о значении некоторых слов моментально включают читателя в поэзию морфологии русского языка и странную абстрагированность от того, что происходят они не в самой России, а где-то среди эмигрантских кругов, где и дела-то до измененных значений слов и правил их написания никакого в принципе не должно быть. И, погружаясь в них, даже тому небольшому количеству студентов, посещающих его курс славистики в местном университете, хочется сказать, что им несказанно повезло с таким необычным преподавателем.
По поводу неоправданной усложненности художественной хронологии и синтаксиса в романе поначалу возникает ощущение, что Набоков просто-таки издевается над читателем, если не знать, что данный прием, подмеченный им у Н.В. Гоголя, писатель использовал намеренно. Переплетающиеся по времени истории, изложенные то другом Пнина по эмиграции, немцем Коккерелем, то неким сторонним наблюдателем N, то от имени собственно главного героя в конце концов складываются в единую повествовательную картину, раскрывающую мир богатого на впечатления, своеобразного, душевного, непростого, но чрезвычайно органичного человека, главным стимулом к жизни которого является природа мысли и большая любовь, истинная интернациональность поэтической и прозаической лексики. Его вечерние посиделки с коллегами по ремеслу, как бы закадровые их характеристики и элементы быта, квартирки с бесчисленными книгами насыщают роман неуемным беспокойством героя и одновременно его некой основательностью, приверженностью к чему-то русскому в этой далекой богатой стране, где он остановился и начинает устраиваться, постоянно меняя при этом место жилья.
И тут же отдельной главой дается исходящая из дальних уголков воспоминаний история созревания и приезда в его «походную» эмигрантскую обитель его сына Виктора. Отношения их не сложились, да и не могли по-настоящему сложиться, поскольку по тем описаниям жизни мальчика и их скупым с отцом диалогам можно заключить, что это совершенно разные люди.
Произведение наполнено легкостью и одновременно некой невразумительностью, хотя по сути своей, несмотря на относительную краткость, должно было бы претендовать на настоящий, многослойный и глубокий, роман. Но, как обычно, «порхание бабочек» Набокова, мне кажется, заняло собой всю сердцевину замысла, отчего его повествование потеряло в конкретике и детализации, но отнюдь не стало менее значительным. Наоборот, именно из-за этого оно приобрело свою утонченность, изысканность и гармонию, чем и славятся проза и стихи Владимира Набокова.

Отдельные зарисовки о жизни русского профессора-эмигранта в США, а также о его прошлом в европейских странах и на Родине.

Медитативное чтение, плавный образный текст.

В романе показывается как мы воспринимаем и помним свое прошлое в разные временные отрезки и как его помнят другие.

Было полное ощущение, что герой умрёт, но тут В.Набоков решил удивить читателя.

Вопрос зачем автор использовал некоторые приёмы, что он этим хотел сказать:

Если в первых главах рассказчик был вне истории, то в последних главах автор ввёл его в текст романа.

В романе есть как пересекающиеся факты, так и факты, которые противоречат друг другу. Некоторые моменты закольцованы.

По теме он перекликается с романом Р.Руссо "Непосредственный человек", но здесь больше похоже на академическую среду, как я её понимаю.

Послесловие переводчика ещё более непонятно, ещё больше запутывает историю романа.

Это ж насколько надо не любить своего героя, чтобы достойную (хорошо, обычную) жизнь профессора, лишившегося родины, изобразить такой жалкой? Автору доставляет радость показывать, как все окружающие почему-то не любят главного героя, но они трусливы настолько, что даже антипатию проявить не могут - прячутся по своим углам и там насмехаются. Впору бы свою жизнь улучшать и за своим окружением наблюдать, а они пытаются напакостить тому,кто терпеливо сносит тяготы: любимая женщина не достойна этой самой любви, постоянной работы нет, со съёмными комнатами тоже беда. И вот кажется герою, что всё стало лучше - гром среди ясного неба: от его услуг хотят отказаться. И только уезжая их города, Тим не встречает препятствий - зелёный сигнал светофора благосклонно разрешает капитуляцию.

После научпопа и сухого английского как-то тяжело пошла переводная изящная словесность.
Мне нравится Набоков, но не нравится Пнин. В смысле, как персонаж. Может, я завидую? ))) И не увидела я раскрытия его "сложной многогранной натуры", уж извините. Атмосферность - да. Язык (после того, как смогла к нему привыкнуть снова) - да. Но главный герой - увольте. У меня вообще не очень складывается с эмигрантской литературой (именно по духу, необязательно по автору) - уж не знаю, почему. То ли не те книжки попадаются, то ли не вовремя. Даже как-то неловко ставить три нейтральные звездочки на фоне всеобщего обожания)) Но - увы. Прочиталось хорошо, но ничем совсем не зацепило. Все надеюсь когда-нибудь у меня получится совпасть с этой темой в книгах)

Очень грустная и трогательная история русского эмигранта, преподающего родной язык своим, весьма, немногочисленным студентам в небольшом американском университете.
Он неловок, нелеп, неказист и забавен. Несмотря на количество лет, прожитых в штатах, он так и не выучил язык и над его 'диалектом' откровенно смеётся весь университет и просто знакомые, а его характерные черты и повадки становятся объектом многочисленных пародий соотечественников. Он беспомощно, наивно и безнадежно влюблен, но не взаимно
Роман #Пнин - это не хронология жизнеописания, а, скорее, эпизоды из жизни главного героя, рассказанные, якобы, очевидцем событий.
История трогательная и с печально-нежным послевкусием
#Ахтунг
⚠После прочтения срочно нужна обнимашка⚠
••••••
#Набоков Любимый автор, чьи произведения всегда очень благостно заходят. Слог, язык, описания- все бесконечно люблю!

Интересно, читал ли Джон Уильямс "Пнина" Набокова, когда писал своего "Стоунера" ?
Если нет, то совпадение поразительное. С разницей всего в несколько лет вышли две книги, повествующие о маленьком человеке - преподавателе литературы, в чьей жизни нет ничего существенного и примечательного - есть лишь шаткое положение в колледже, неудачный брак с эксцентричной барышней, ненадежные друзья, ненаписанные книги, повседневная мелкая возня в кучке бытовых проблем.
И Пнина, и Стоунера мне безумно жаль. Тонкие, по-настоящему добрые люди, которые несправедливо остались за бортом всего большого, великого, что есть в жизни.
Тут хочется сказать: "А вот у меня-то!" Но правда в том, что когда начинаешь искать, что бы противопоставить всем Пниным мира, обнаруживаешь, что и сам - самая настоящая вариация Пнина.