Цитаты из книги Котлован

— Почему, товарищ Чепурный, нельзя таракана любить? — неуверенно спросил Дванов. — Может быть, можно. Может быть, кто не хочет иметь таракана, тот и товарища себе никогда не захочет.

И так скучно, а ты спишь.

— Женщин, пожалуйста, но знаешь: еле-еле, лишь бы в них разница от мужика была, — без увлекательности, одну сырую стихию доставь!

—Ты же видишь, что я урод империализма, а коммунизм — это детское дело, за то я и Настю любил... Пойду сейчас на прощанье товарища Пашкина убью.

Чиклин оставил заготовку плота в такую ночь. Вощев тоже настолько ослабел телом без идеологии, что не мог поднять топора и лег в снег: все равно истины нет на свете, или, быть может, она и была в каком-нибудь растении или в героической твари, но шёл дорожный нищий и съел то растение или растоптал гнетущуюся низом тварь, а сам умер затем в осеннем овраге, и тело его выдул ветер в ничто.

Активист желал бы ещё, чтобы район объявил его в своем постановлении самым идеологичным во всей районной надстройке, но это желание утихло в нем без последствий, потому что он вспомнил, как после хлебозаготовок ему пришлось заявить о себе, что он умнейший человек на данном этапе села, и, услышав его, один мужик объявил себя бабой.

— Зачем они твёрдый знак пишут? - сказал Вощев
Активист оглянулся.
— Потому что из слов обозначаются линии и лозунги и твёрдый знак нам полезней мягкого.  Это мягкий нужно отменить, а твёрдый нам неизбежен: он делает жесткость и четкость формулировок. Всем понятно?

— Ешь, бедная! Из тебя ещё неизвестно что будет, а из нас - уже известно.

— Я четыре месяца взносов в профсоюз не платил, - тихо сказал Прушевский, сразу озябнув внизу и укрываясь. - Все думал, что успею.
— Теперь вы механически выбывший человек: факт! - сообщил со своего места Сафронов.

«Лучше я умру, — подумал Прушевский. — Мною пользуются, но мне никто не рад. Завтра я напишу последнее письмо сестре, надо купить марку с утра»
И, решив скончаться, он лёг в кровать и заснул со счастьем равнодушия к жизни. Не успев ещё почувствовать всего счастья, он от него проснулся в три часа пополуночи и, осветив квартиру, сидел среди света и тишины, окружённый близкими яблонями, до самого рассвета, и тогда открыл окно, чтобы слышать птиц и шаги пешеходов.

— Мало рук, - сказал Чиклин инженеру, - это измор, а не работа — время всю пользу съест.
— Биржа обещала прислать пятьдесят человек, а я просил сто, - ответил инженер. - Но отвечать будем за все работы в материке только вы и я: вы — ведущая бригада.
— Мы вести не будем. А будем равнять всех с собой. Лишь бы люди явились.

Иногда встретишь человека, и он вдруг – хороший…

• Прощай, сарай! - сказал он в дверях ночному помещению. - Живи, не гори!

• Я полагаю, товарищ Чепурный, одно…- Ты не полагай, ты давай мне резолюцию о ликвидации класса остаточной сволочи.