Ярмарок суєти

Что ж, могу совершенно точно сказать, что данный роман является шедевром мировой классики. Я с первых глав поняла, что саркастичное произведение Теккерея станет моим любимым. Да, произведение просто напитано иронией и сарказмом. Теккерей очень красиво и грамотно высмеял все пороки человеческой души. Казалось бы, 19-й век, тогда ирония и сарказм были неуместны. Но именно благодаря тому, что писатель преподносит всю историю с юмором, во время чтения даже не появляется желание разозлиться или расстроиться из-за поведения некоторых героев. Наша жизнь - это и есть большая ярмарка лицемерия, лести, самолюбования. Каждый стремится всеми способами добиться похвалы окружающих, вырваться в "высший свет". Люди не меняются, меняются декорации, время,эпохи, но люди нет.  Это произведение не только открывает глаза на человеческие слабости, на отдельные характеры, которые актуальны и по сей день. Благодаря этому роману становится легче читать людей, но главным плюсом, я считаю, является способность смотреть на маскарад лжи и лицемерия, в котором мы живём, через призму юмора. Ведь всё же приятнее каждый раз смеяться, замечая скотство человеческого характера, нежели постоянно расстраиваться, и задаваться вопросом: "Почему люди такие?".
Смех продлевает жизнь, господа. Уильям Теккерей провёл колоссальную работу, он указал нам на наши недостатки, поэтому, давайте запрём наши лицемерные маски в ящик. Навсегда закончим это представление, и опустим, наконец, занавес.

Иной раз мне сложно оценивать классику по той причине, что статус "жемчужины мировой литературы" как бы обязывает ставить высокую оценку и писать восторженную рецензию, в то время как восторга нет. Таким произведением стала для меня "Ярмарка тщеславия" У. Теккерея и я озвучу свое сугубо субъективное мнение.

Интригующая аннотация и интерес к судьбе двух героинь: Эмилии Седли и Ребекки Шарп склонили меня к чтению этой книги, но, к сожалению, основная история оказалась сильно разбавлена описанием второстепенных персонажей, бесчисленных сэров, лордов, полковников и т.д и т.п - одним словом, "сливок" лондонского общества тех времён. Большинство из них никак не влияют на сюжет, а описаны ради ознакомления (или ради красного словца и наращивания объема). В итоге, мне запомнились только семейство Седли (отец, мать и брат Эмилии), Осборн (отец и сестра Джорджа), майор Доббин, богатая тетка и брат с женой со стороны Родона Кроули, мужа Ребекки - и все. Остальные персонажи за 1613 страниц (в электронной версии) ничем не запомнились и только затруднили восприятие книги. Мне приходилось продираться сквозь этот дремучий лес из лиц и имён.

Второе, что мне не понравилось, это авторский стиль повествования. Описывая какую-то сцену, Теккерей даёт ей развернутое пояснение. Не только показывает, но и рассказывает, когда хватило бы чего-то одного. Воспринимается это так, будто автор держит своих читателей за глупых и не совсем сообразительных людей, которым надо все разжёвывать, а иначе без авторских пояснений не поймут. Меня это сильно раздражало.

Третье (вытекает из второго) - Теккерей навязывает свое мнение и прописывает с первых страниц: Эмилия - хорошая, Ребекка - плохая. Одну надо любить и жалеть, ко второй относиться настороженно. Перед тем, как читатель сделает собственные выводы, автор уже все за него решил.

Сюжет однообразный, хоть и временной интервал между первой главой и последней - примерно 20 лет, ничего толком и не происходит. Читалась книга долго, нудно, и классика в этом смысле не оправдание: у меня полно примеров нескучной классики. И если, к примеру, книгам Гюго многостраничные описания только добавляют очков в плане историчности, эпохальности, то описания Теккерея - светские сплетни о людях, которых он знал и решил включить в свою "Ярмарку".

В общем, я не в восторге от этой книги. Если бы знала, что будет так тяжело, лучше бы посмотрела фильм с Риз Уизерспун в главной роли. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на скучные книги с неоправданно раздутым объемом.

Конечно, это классический английский роман в самом полном смысле этого слова. Многие критики сравнивали его чуть ли не с "Войной и миром" Льва Толстого. Историческая канва - это война между Англией и Францией в начале 19 века. История страны через жизнь людей. Очень интересно посмотреть на Наполеона Бонапарта глазами англичан.
Я бы сказала, что в романе две главные героини : Ребекка Шарп и Эмилия Седли. На протяжении романа главные героини дважды меняются местами в социальном плане. Каждая из них побывали и богатой и бедной, только реагировали они на превратность судьбы по-разному.
Одна - среднестатистическая личность, которых миллионы, а вот вторая -поинтереснее будет. Нужда заставляет Ребекку изворачиваться, эгоизм и жажда богатства и карьеры в обществе гонят ее наверх по головам. Автором многие, даже второстепенные персонажи, описаны мастерски. В жизни нет только черных и только белых персонажей. Обо всех можно рассказать плохое и хорошее. Вижу перед собой сводную сестру Питта Кроули несносную, высокомерную, капризную , злую, неблагодарную старуху. Но даже ее немного жалко. От история , когда отец и сын влюбляются в одну женщину, рукой подать до "Братьев Карамазовых" Достоевского. Образы бедных смиренных приживальщиков должны вызывать жалость, но они одновременно и паразитирующие блюдолизы. Жаль брата Эмилии - увальня ДжозефаСедли, так глупо все получилось в его жизни. А страницы, на которых Эмилия молилась о Джордже, а в это время он лежит ничком, мертвый с простреленным сердцем , убитый в битве при Ватерлоо, тронули душу. Ребекка Шарп открыла на страницах этого романа школу женского коварства. Невольно стала сочувствовать ее мужу Родону Кроули и сынишку Родона Кроули-младшего жалко . Но в конце романа мне было жаль саму Ребекку. Легко быть добродетельным, когда ты богат, но если ты беден, как Бекки Шарп... То неизвестно, как бы мы повели себя на ее месте.
Не может не тронуть история "вечной" любви Джорджа Доббина.
Посмотрела я на всю представленную галерею образов и ... решила никого не осуждать. Сама не заметила, как роман захватил меня, уже не могла оторваться , хотя, мне вторая часть показалась скучнее первой. В романе много любви, социальных проблем и иронии . В начале он напомнил книги Джейн Остин, Чарльза Диккенса , сестер Бронте и... Гоголя. Любителям классики однозначно можно советовать к прочтению.

Вернулась с ярмарки. Столько шума,пестроты я давно не видела. Один шатёр сменяет другой...Вечный сюжет и только декорации разные. Осталась я довольна этой долгой прогулкой.

Двадцать лет жизни героев пролетели в сценках,где каждой ярмарочной неидеальной кукле была отведена определенная роль. Я была увлечённым зрителем и с интересом наблюдала за развитием событий,при этом я не прожила сюжет,я стала наблюдателем. Весьма поучительная история,что удивительно ни одним героем не прониклась...Меня раздражала бедная овечка Эмилия и даже авторские симпатии не могли исправить сложившейся ситуации. Сплошные выдуманные страдания. Жизнь проходит,а она все страдает от страданий. С Ребеккой тоже не задалось,хотя она мне была более симпатична,чем Эмилия. По крайней мере,она не сидела на месте,а двигалась к своей цели. Другое дело какими способами...А ещё изобилие мужчин простаков и тюфяков - настоящая ярмарка,выбирай - не хочу :)

Ярмарка. Одно слово,но оно так точно отражает посыл автора. Здесь любовь в различных вариациях от легкого флирта до слепого обожания. Противостояние правдивости лицемерию. Богатая коллекция главных героев - манипуляторы,интриганы и простаки. И так во всем - богатый выбор всех лучших и худших сторон жизни.

"Ярмарка тщеславия" - энциклопедия жизни,которая никогда не потеряет своей актуальности.

"Ярмарка тщеславия" - то произведение, которое дамокловым мечом висело надо мной годы и годы. Это была, наверное, единственная книга, кроме "Саги о Форсайтах" (и она еще впереди), которую я не осилила на курсе зарубежной литературы в институте. Но вот, наконец, спустя годы и годы я смогла, я сделала это. "Ярмарка тщеславия" покорена.

Конечно, заметно, что роман писался тогда, когда телевизора не было, и книгой надо было зарабатывать в течении долгого срока на пропитание, обеспечивая ежемесячное чтение дорогим читателям. Все перипетии можно было бы изложить гораздо быстрее и динамичнее. Но все же к стилю Теккерея у меня лично претензий нет. Было на самом деле интересно. И герои были чуть многоплановее, чем у того же Диккенса. А еще он любит их всех - и недалекую Эмилию, и преданного Доббина, и сумасбродную Ребекку. Хотя это не мешает автору замечать недостатки каждого.

Особо знаменательно то, что в этой книге зло может порождать добро и наоборот, как оно и бывает в жизни.

Рада, что, наконец, ознакомилась с этим кирпичом. Непрочитанной обязательной классики остается все меньше:)

Книга абсолютно бессмысленная. Массивное словесное мясо, едва держится на тонких косточках смысла. Я не понимаю, как можно этим восхищаться. Точнее не верю, что кому-то это может нравится, просто подкупает пафосное название, дающее возможность во время чтения почувствовать себя интеллектуалом. Но смысл не оправдывает его. Давайте называть вещи своими именами: книга не о чем. Я едва понимала сюжет, много незначительных деталей, куча имен и бессмысленных действий. Страницами обсуждаются обеды, всякие коммерческие сделки. В одном автор прав - герои всего лишь куклы, у которые угнетают своей обыденностью. В аннотации, "Ярмарка" названа сатирой на буржузию, да и автор часто появляется на сцене и заигрывает с читателем, хитро с ним перемигиваясь. Я вспомнила Гоголя, сравнение с которым идет в ущерб Теккерею. У Гоголя рассказ наполнен естественным задором, которого западная литература совсем лишена. У него фигуры хоть и рельефные, но с яркой индивидуальностью. Все смеялись над Коробочкой, все помнят здоровяка-Собакевича. В "Ярмарке" все одинаковые, разница только в прямым текстом названных чертах. Ребекку автор называет умной, но это никак не проявляется в тексте.
"Ярмарка тщеславия" это сплошной сумбур, завуалированное и невыносимо скучное подтрунивание над несуществующим классом. Зачем такое читать сейчас - непонятно. Она не приносит пользе ни душе, ни настроению, ни уму. А значит, как литературное произведение ничего не стоит.

На Ярмарке Тщеславия все продается и покупается. Самые желанные товары - это, конечно, положение в обществе и деньги, на которые это положение можно приобрести, платят за них свободой, а в качестве бонуса постоянным покупателям подарок: вселенская скука, совершенно бесплатно. Жестко, местами жестоко, с едкй иронией, плавно переходящей в сарказм, живописует Теккерей ужимки завсегдатаев Ярмарки, все их ханжеские и нелицеприятные поступки, направленные на получение хорошей репутации. Это и Осборн-старший, всеми силами пытающийся хоть и вульгарно, но приблизиться к людям высшего света, это и Эмилия, чье лицемерие по отношению к капитану Доббину, прикрытое маской многолетних страданий хорошей жены, вызывает спектр эмоций от отвращения и до тошноты включительно, это и Джорджи-младший, забывший мать ради побрякушек, это многие-многие другие, которых поддробно или краешком "прополоскали" в книге.
Одна из центральных и, на мой вкус, самых печальных и поучительных линий - это история Бекки Шарп. Почему печальных? Потому что страшно читать, на какие ухищрения должен идти человек в обществе с низкой социальной мобильностью, чтоб хоть как-то продвинуться наверх, особенно если этот человек - женщина. Потому что это страшно, когда на тебя косо смотрят только за то, кем были твои родители. Потому что надо обладать железной силой воли и блестящей выдержкой, чтоб как-то с этим справиться. Почему поучительных? Потому что автор наглядно показывает, что нельзя совсем забывать и третировать тех, кто стал твоей ступенькой к власти: ступенька может разогнуть спину и власти лишить. Потому что никогда нельзя забывать о благодарности, хотя бы внешней, иначе это потом аукнется. Потому что одно вранье так цепляет собой другое, что лучше, по возможности, не врать, иначе потом не выберешься из паутины лжи. Ребекке "повезло" вляпаться во все эти ошибки сразу, и потому судьба ее оказалась на порядки горше, чем могла бы быть.
В общем и целом, прекрасная, пестрая и эклектичная книга, в которой ворохом разноцветных лоскутков сплетаются судьбы людей и поколений, такой своеобразный срез эпохи. Прочитать, имхо, стоит однозначно.

Не смотря на творческий характер хаоса, как явления общественного, и как черты человеческого характера, все же справедливее будет считать, что мы, в абсолютном большинстве, скорее склонны к некой упорядоченности и системности. Как книги на полки, которые одни расставляют по авторам, а другие по цветам или размерам, так и литературные стили, мы зачастую относим к конкретным временным интервалам, подводя их появление и существование к определенным историческим событиям. Например, говоря о литературе XIX века, исследователи часто предпочитают выделять в ней три последовательных этапа: романтизм – реализм – символизм; отмечая их переходы вехами истории, или же творчеством выдающихся личностей, которые, неизменно, либо опережают, либо преобразовывают время. При всех исключениях и допущениях, мы скорее склонны соглашаться и принимать подобную структуру, поскольку это позволяет нам упростить понимание, а, следовательно, и запоминание определённых событий и явлений. Так в контексте перехода от романтизма к реализму многие склонны видеть социальные и экономические изменения, происходящие во второй четверти XIX века, которые не только породили новую социальную структуру (буржуазия - рабочие), но и в значительной степени изменили культурную жизнь общества. Литература, до поры до времени, будучи скорее элитарной культурной, стремительно становилась культурой массовой (доступность книги – «грошовые романы», рост уровня образования), вкупе с теми проблемами, которые были порождены урбанизацией, промышленной революцией, демократизацией общества, это вылилось в критику романтизма, как стиля: «оторванного от реальности». Стиля зацикленного на идеализации прошлого и, говоря словами Белинского: «вступившего в разлад с действительностью».

При всей стройности и логичности вышесказанного мы, тем не менее, обязаны оговориться, что вся эта четкость и структурность хороша лишь в контексте концепций, бумага стерпит подобные допущения, но в реальности все было сложнее. В контексте истории нам хорошо известны временные рамки и хронологические периоды – Античность – Средние века – Новое время…; однако, нет четкого события, которое говорит нам, что вот одна эпоха кончилась и началась новая, как и нельзя сказать, что те характерные черты, что отражали одну эпоху, для другой уже недопустимы и, более того, они уже часть прошлого и более нежизнеспособны. Того же Теккерея одни называют последним романтиком, а иные предшественником реализма. Так что же – перед нами те самые неопределенности и допущения? В определенном смысле да. Для Теккерея в его творчестве было особенно характерно критическое переосмысление, как прошлого, так и современников. В ходе полемики с Дюма рождается «Рейнская легенда», а ответом на уже ставший классическим «Айвенго», стала «Ревекка и Ровена». В этих произведениях романтизм пародируется и высмеивается, что выражает критику подобных романов, где Теккерей, играя на контрастах, сетует на излишнюю сентиментальность и возвышенность, которая в контексте эпохи (романтизм, как правило, отсылает нас к Средним векам) неуместна, а порой и просто лжива. Однако, если «Рейнская легенда» отсылает нас к далекому прошлому, к временам: «достославного рыцарства»; то «Ревекка и Ровена» выстроены куда хитрее и, помещая классических героев в современную эпоху (Викторианская Англия), Теккерей как бы подвергает высмеиванию не только штампы о образы характерные для определенного литературного стиля, но, как и в свое время с «Ярмаркой…», иронизирует над обществом в целом.

Сатира, конечно, вещь не уникальная, как для стилей, так и для Теккерея. Но все же представить её в романтизме, со всей той идеализацией и сентиментальностью, довольно непросто. В романтизме скорее есть место юморескам или отдельным сценам отдающим фарсом. Но вот для реализма, где та самая реальность рисуется не только ради стремления к правдоподобности, но и ради обличения пороков, осмеяние, работает как выделение: «смотрит на Ярмарку, гомонящую вокруг»; и конечно же как борьба: «для борьбы с такими-то людьми и для их обличения, несомненно, и создан Смех!». «Ярмарку…» часто сравнивают с кривым зеркалом действительности, исследователь Вахрушев и вовсе называет её: «сатирико-юмористической энциклопедией жизни европейского общества»; намекая таким образом на аллюзию названия Ярмарка – Балаган, к которой, впрочем, отнюдь не единожды, прибегает и сам автор, говоря о своем произведение, как о «Романе без героя». В определенном смысле Теккерей, конечно, лукавит, история насыщена множеством персонажей, а, открывающиеся на авансцене авторского предисловия именные куклы, как бы служат нам намеком, каким именно героям будет посвящено основное время истории. Однако, в глобальном смысле Реббека и Эмилия, скорее проводники, через судьбы которых автор проиллюстрирует нам нравы и быт разных слоев населения разных Европейских стран (пусть основное количество времени мы и проведем в Британии), чье положение различно, но чьими чувствами правит тщеславие и деньги, которые являются истинными героями данного романа. Особое внимание Теккерей уделяет аристократам и богатеям Сити. Одни давно растеряли свое богатство, живут на титулы и кредиты, но гордятся своей спесью и не допустят в свой круг выскочек, если только те не обладают капиталом, либо иными достоинствами. Другие стремительно обретают могущество и власть, теряя связи с прошлым и усваивая те правила игры, что диктуют нравы Ярмарки, которые автор, с одной стороны, осуждает, но делает это не путем нравоучения и воспитания, а скорее путем лукавого рассказчика, что меткой фразой, случайно брошенной репликой, как бы невзначай обратит наше внимание на какую-нибудь деталь будь то «ведерко с углем» на гербе новоявленных аристократов, или слуга Исидор, что ждет когда «англичане оконфузятся», дабы прибрать к своим рукам имущество Седли. Теккерей не настроен на то, чтобы перевоспитать нас: «человек, склонный к раздумью»; сделает правильные выводы сам. Скорее уж автор попытается нам показать, что его герои не столь просты и архетипичны. Так в соре Джорджа с отцом есть место гордыне и тщеславию, но есть и порыв благородства: «Стыдно играть чувствами молодой девушки… такого ангела, как она»; продиктованный состраданием, любовью, стремлением спасти «погибающую девушку»…, впрочем все эти благородные и «сентиментальные благоглупости» быстро отрезвляются иными чувствами, и вот уже «у “милого” были в тот вечер “дела”»; а чувство большой любви источаемое Эмилией порождает лишь гордыню Джорджа: «В этом простом, смиренном, верном создании он видел преданную рабыню, и душа его втайне трепетала от сознания своего могущества»; устремляющегося при этом на очередные авантюры. Сетовать и упрекать Джорджа бессмысленно, он человек, и как и у большинства из нас, его характер и манеры сложившийся однажды остаются с ним до конца, а короткие периоды отрезвления, который испытывает каждый оглядываясь на своё прошлое: «О, если бы не совершил…»; лишь делают его человечнее, как и любого другого героя «Ярмарки…»: будь то бедняга Родон, что источал прыть и удаль, но угас в «объятиях» Реббеки; будь то богатая и любящая веселье Матильда Кроули, осознающая, что все ждут лишь её смерти и «зарятся на мои деньги»; будь то даже «бедняжка» Эмилия, что расточая любовь, погружается в неё как в омут не замечая вокруг никого и ничего. Теккерей не демонизирует своих героев, в романе мы не найдем привычного для нашего понимания злодея, хотя и встретим множество нелицеприятных поступков, через которые автор стремится: «рассказать вам всю правду о человеческой природе, и добро и зло в характерах его героев одинаково жизненны». С героями благородными ситуация сложнее, ведь их образы важны контекстуально, с их помощью автор должен противопоставить нам проблемы и недостатки общества, ведь в конечном итоге задача сатиры: «обличить людские пороки и недостатки». Однако здесь Теккерей идет несколько иным путем.

В середине XX века исследователь Кавелти сформулировал гипотезу, согласно которой мировая литература вопреки своим стилистическим изменениям имеет «элементы постоянных — универсальных форм»; которые можно представить такими понятиями, как «архетипы» или «формулы». В грубом виде эти «формулы» представляют собой некие «знакомые и понятные модели реальности»; которые для читателя служат своеобразным маркером, позволяющим зацепиться за произведение, и даже трактовать его как популярное. Кавелти проводил свои анализы исследуя прежде всего Американскую литературу, однако концепция «формул» в том или ином виде нашла поклонников и в других странах. Нам же она интересна исключительно в контексте той самой полемики Теккерея с предшественниками и современниками. «Ярмарка…» пошла по-иному в сравнение с романтизмом пути, но в ней есть не мало характерных для нее черт. Так иронизируя над сентиментальными концовками: «Когда герой и героиня переступают брачный порог, романист обычно опускает занавес»; хитрый Уильям сыграл еще одну славную шутку, также сентиментально закончив свою «Ярмарку…». Да и в целом, Теккерей следует принципам построения текста, которые были в ходу у романистов. В этой связи особенно примечательно его включение автора, который, как бы наблюдает за происходящим. С одной стороны, это отсылает нас к типичным приемам бывшим в ходу, например у Скотта, где часто ради предания истории реальности и таинственности разыгрываются сцены с найденными рукописями, рассказанными легендами, вымышленными авторами и т.п. Теккерей также уверяет нас в том, что герои его «Ярмарки…» вполне реальны: «Здесь я впервые встретил…; Как потом сообщил мне капитан Доббин…». У того же Скотта мы не редко можем встретить диалог читателя и автора, исследователи отмечают, что такой прием характерен для Британской литературы XVIII-XIX века, когда писатель «стремился представить себя читателю всего-навсего в роли издателя, редактора или доверенного лица». Теккерей же идет дальше. Автор часто появляется на подмостках сцены то акцентируя наше внимание, то задавая риторические вопросы, а то и напрямую беседуя с читателем, как Кукольник, демонстрирующий Зрителям на Ярмарке все то «нелепое, уродливое, отрицательное». При этом Теккерей не источает благородство, нет-нет, ему достаточно лишь показать, обратить, приоткрыть нам происходящую действительность, а остальное читатель доделает сам. И здесь мы понимаем, что автору в общем то и не нужны герои той самой романтической поры. Их архетипы смотрелись бы нелепо, неестественно, особенно на фоне более неоднозначных персонажей. В этом ключе «Ярмарка…» кажется живее и правдивее не только в сравнение со своими предшественниками, но и в сравнение с современниками, где у тех же реалистов, особенно по началу, можно встретить куда более архетипичные образы. Однако мы вправе задаться вопросом: «А разве в “Ярмарке…” нет подобных архетипов? Разве Доббин и Эмилия не претендуют на роль благородных, справедливых и правильных? Разве их финал не есть торжество идеализации, что так нещадно критиковалось реалистами?». Неопределенности и допущения… Любое творчество – это проецирование своего личного опыта, который рождается отнюдь не на пустом месте. Как людей разных временных периодов можно отнести к эпохам Средних веков или Античности, так и Теккерея можно считать последним романтиком, или первым реалистом. Структурность хороша и уместна, но за её фасадом не стоит терять личностных качеств. «Ярмарка…» — это безусловный «magnum opus» Теккерея, рожденный, впрочем, не столько характерными чертами определенных стилей, сколько исключительным авторским виденьем, которые были пронесены через знания, опыт, стремление к совершенству. Теккерей не считал романтизм стилем, утратившим свое достоинство. Его «Ярмарка…» имеет целый ряд характерных для романтизма черт не потому, что так нужно писать, а потому что так произведение будет честнее, так его лучше воспримет публика. И также как неоднозначны и непросты такие персонажи, как Реббека, Джордж или Родон, такими же непростыми вышли и Доббин с Эмилией. Многие исследователи усматривают в Эмилии карикатуру на идеальных женских героинь, которые были популярны в XVIII-XIX веке и которые неизменно воплощали добродетель. Доббин же безусловно герой положительный, автор будто бы противопоставляет его обществу со всей её неуёмной страсти к тщеславию, богатству, роскоши, теми пороками, что не присущи Доббину, чьи действия и порывы благородны и возвышены, а сам он предстает человеком сдержанным, разумным, дисциплинированным. Однако при всех этих несомненных достоинствах Доббин далеко не центральный герой. Теккерей даже вводит его в произведение так, будто бы пытается нам показать всю нелепость его нахождения на этой Ярмарке: «неуклюжий…, непривлекательный…, скромный…, неловкий»; даже имя его («dobbin» - «старая кляча») будто бы говорит нам о непривлекательности и тоске, особенно в сравнение с прочими действующими лицами. Справедливости ради Доббина и не так много в произведение, отчего порой мне даже кажется, что его роль, как «обожателя Эмилии», скорее важней в контексте сентиментальности финала, чем в контексте противопоставления его обществу… И как не приглянулась лично мне фигура Доббина, все же думается, что в какой-то момент Теккерей увидел в нем скорее возможность для того, чтобы проведя Эмилию через все тяготы и лишения, закруглить её историю в нечто, что можно было бы назвать тихой семейной радостью. Любопытно, что сентиментальный финал «Ярмарки…» многие посчитали скорее недостатком романа, обвинив автора в лицемерии, отмечая при этом, что «Несчастливый конец должен был побудить читателей задуматься о собственных недостатках»; которые присущи всем героям и Эмилии в том числе. Признаться моя позиция по финалу тоже не отличалась однозначностью, однако все же думается мы заслужили подобное окончание. На фоне занавеса представления и сложенных кукол остается дурное послевкусие. Ты понимаешь, почему «Ярмарка…» — это бестселлер и почему темы, поднимаемые Теккереем, не утратили своей актуальности. И нет, не подумайте, финал не оставляет надежды или чего-то в этом духе, скорее он лишь сдабривает горькое послевкусие суеты общества чем-то теплым и благородным, отчего по моему мнению «Ярмарка...» только выигрывает.

Первую половину книги я прочла без проблем, был интерес и сюжет своей атмосферой очень напоминает романы Джейн Остин. Но вторая половина... уже очень тягомотная! - много нудных подробностей, особенно под конец: описание выдуманного графства Пумперникель и его общественного устройства - это лютая графомания! Да и вообще стала надоедать вся эта бесконечная мышиная возня. Впрочем, автор сразу предупреждает, что это произведение - роман БЕЗ героя! Это так и есть, герои - так себе.

Глупая гусыня Эмилия - типаж "тряпичная кукла" - не люблю такие персонажи, но в 19 веке авторам такие декоративные женщины нравились (как пример ещё - Лора из "Женщины в белом" - такая же "никакая").

Бекки... сначала я следила за ее выходками с интересом, но... автор ТАК не любит эту свою героиню, что вот несмотря на все ее таланты уж очень ей не везет и автор постоянно выставляет её в самом отвратном свете, как кукловод, который почему-то невзлюбил именно вот эту куклу Бекки.

Доббин чем-то напоминает Пьера Безухова - такой же большой, добрый, неуклюжий слон и имеет проблемы с коммуникациями: вместо того, чтобы говорить о своих чувствах он бесконечно ждет, что о них должны догадаться...
И вообще, мужские персонажи - нет ни одного, который бы однозначно нравился. Каждый чем-то неприятен, а то и просто отвратителен. И вся подлость человеческой натуры калейдоскопом проходит перед читателем целых 900 страниц! Поэтому подумайте хорошенько, прежде чем ввязываться это читать! Рекомендую тем, кто любит добрую старушку Англию начала 19 века, реалии тех давних дней, сюжеты Остин и Диккенса.

Еще есть сложность с именованием персонажей. Семейство Кроули - два брата: Питт Кроули - баронет и Бьют Кроули - пастор. У баронета сын тоже Питт.. Кроули, который именуется "мистер Кроули", тогда как его отец - "сэр Кроули". Вторая жена сэра - леди Кроули. А есть еще покойная леди Кроули (первая жена сэра). Есть миссис Кроули - жена пастора. Есть мисс Кроули - сводная сестра сэра-баронета. - это пожилая богатая тетушка. .. Есть еще капитан Кроули - младший сын сэра Кроули, брат мистера Кроули... Есть смысл выписать персонажей на бумажку, чтобы не запутаться в одинаковых именах и понимать о ком идет речь.

Как же я люблю толстенные романы с кучей героев, которые друг с другом взаимодействуют (но "Войну и мир" не люблю) на протяжении долгих лет. Ожидала от "Ярмарки тщеславия" бесконечного восторга, ноооо... Не скажу, что прямо всё плохо, но читать было скучновато, особенно вторую половину.

Главных героев (автор говорит, что никто из героев не главный) не так много: Эмилия, Ребекка, Джордж, Джозеф, Родон и Доббин + их многочисленные родственники на вторых ролях. В любой книге мне важно найти героя, за которым я буду следить, которому я буду сопереживать. Не обязательно это положительный герой, не обязательно тот, кого больше всего в книге. Но я обязательно должна кому-то симпатизировать. Обязательно про кого-то мне должно быть интересно читать. Здесь же герои либо крайне глупы (почти все), либо простодушны (Доббин), либо это Ребекка Шарп. Сначала я пыталась сделать своим фаворитом Бекки: она живая и умная, но довольно быстро её куда-то не туда занесло, и она превратилась в довольно мерзкого персонажа, который тоже периодически делает глупости.

Сюжет тоже довольно однообразен. В начале у одной свадьба, у второй резкий успех в свете, третий вообще умер, четвертый куда-то уехал. Вихрь событий и эмоций. Проходит треть книги и всё: один грустит, вторая страдает, третий подозревает и камера перемещается от одного к другому.

Не могу сказать, что мне совсем всё не понравилось. Скучновато, но на ночь прочитать главу можно. Книга раздразнила мой аппетит. Теперь буду искать что-то похожее.