Среди садов и тихих заводей

В старой Японии близость ко двору решала всё. Поэтому, когда умирает рыбак, поставляющий в Службу садов и заводей рыбу, вдова берётся за исполнение его обязанностей: вся деревня зависит от этих карпов.

На протяжении всей этой истории мой внутренний Станиславский не мог успокоиться и всё время орал «не верю!» где-то на подкорке мозга. Герои не вызывали сочувствия, хотя чисто внешне все основания для драмы присутствовали и были расписаны весьма красочно: бедная деревня, нищая вдова, грязь, тяжёлый труд, беспросветность в полный рост. Но ни это, ни общая тяжесть происходящего не могли заставить меня сопереживать ни на минуту: ощущение, что я жую картон усиливалось с каждой минутой и ближе к концу стало совершенно невыносимым.

Я ошиблась с выбором этой книги с самого начала. Схватила не глядя, зацепившись взглядом за стилизованную под гравюру обложку и пышное название. Аннотация только укрепила меня в ложной уверенности, что я беру книгу на минуточку японского автора о средневековой Японии. То, что автор француз, я обнаружила много позже, когда рассеянно листала профиль книги на разных сайтах в тщетной попытке избавиться от ощущения подделки. После этого всё встало на свои места.

Несомненно, Дидье Дэкуэн проделал колоссальную работу по исследованию японской культуры того времени: книга изобилует мелкими подробностями, которые неизвестны широкой читательской аудитории. Но вместе с тем у него не получилось вжиться в своих героев, в обряды и обычаи настолько, чтобы конкретно у меня не возникло мысли он каких бы то ни было фальшивых нотах. Не то чтобы французскость сильно бросалась в глаза, просто в его исполнении персонажи и ситуации выглядели не более чем симулякрами, пустотелыми копиями, лишёнными оригинала.

P.S. Если бы книги награждались кинонаградами, то «Среди садов и тихих заводей» гарантированно получила бы «Золотую малину» в категории «Худшая постельная сцена».

Кацуро застонал, в то время как у него под кимоно, ниже живота, вздыбился бугорок, который Миюки, схватив в кулак, принялась сжимать, мять, массировать, давить и растирать. От таких ласк яички и член у Кацуро сжались в одну сплошную массу, ходившую ходуном под ее настойчивой рукой. Миюки казалось, что она теребит маленькую обезьянку, скрючившую лапки.

Не отношусь к любителям всего восточного в любом проявлении. Но так уж совпало, что параллельно слушала две книги - эту и Zотов - Москау , где японская культура тоже была широко представлена, хоть и в совершенно другом временном отрезке. И что мне из "Москау" особенно запомнилось: все любят японское искусство, кухню и т.п., но терпеть не могут японцев. Этот парадокс мне своеобразно объяснил роман Декуэна. Не знаю, конечно, насколько он специалист по всему японскому - но ведь вряд ли человек пишет о том, чего совсем не знает. Тем более, что антураж средневековой Японии мне показался очень убедительным... Так вот: то что хорошо для японца, европейцу - ??? пусть не смерть, но уж точно очень и очень чуждо. Мазать лицо соловьиным помётом(!) для придания коже белизны и свежести? Нужны деньги: а пойду-ка я ночку поработаю в весёлом доме, и никто не подумает, что я б... А бюрократическое устройство общества? Выше всяких похвал.

Впрочем, быть может, Его императорское величество никогда и в глаза-то их не видел — верно, какой-нибудь помощник советника пятого младшего низшего ранга внес их в список (и никто так никогда и не узнает, почему выбор помощника пал именно на них, а не на кого другого) и представил его инспектору четвертого младшего высшего ранга, который одобрил его и затем передал список ревизору четвертого высшего нижнего ранга, и тот довел его до самого верха иерархической лестницы, после чего список так же неспешно попал наконец в руки к Нагусе Ватанабэ, который одним нетерпеливым росчерком кисти утвердил его, — и обо всем этом, равно как и о многих других примечательных событиях в шестидесяти восьми провинциях, император ни сном ни духом не ведал.

Вот, всё что хотела обругать, обругала, теперь буду хвалить. Опять же: эротизм в Японии - это нечто слегка другое, чем в Европе. Книга местами была очень созвучна с Алессандро Барикко - Шелк , а Барикко - один из моих любимых современных писателей. История Миюки, отправившейся в дальний и сложный путь, чтобы испонить дело за умершего мужа (и снова очень по-японски - чтобы позор не лёг на него, умершего-то), перемежается воспоминаниями и событиями в стиле азиатской эротики. И написаны эти моменты чрезвычайно здорово, без намёка на пошлость. И всё-таки - чего Декуэну про Францию не пишется?

Всегда осторожно отношусь к "японским" романам (особенно о загадочной восточной душе) авторства европейских писателей. Потому что саму "загадочность" души они умеют превращать в какую-то абсурдню, а восточный колорит у них пошло отдает атмосферой магазинчика с китайской атрибутикой - благовония, красно-золотые вымпелы с иероглифами и фарфоровые котики. Однако, "Среди садов и тихих заводей" авторства французского писателя Дидье Декуэна, получился в целом очень недурно, несмотря на некоторые перегибы. Распространенный грешок авторов, пишущих исторический роман, в том, что они слишком перегружают свою стилизацию. Больше деталей, мелких нюансов = больше правдоподобности, возможно, такой мысли придерживаются они, но вместо реалистичности картины, читатель разгребает кучу стилизованной мелочевки, которая расставлена для антуража. Безусловно, детали имеют значение, с ними интересней, но не когда их просто огромное количество и настолько броских, что продолжаешь крутить их в голове, двигаясь уже дальше по сюжету. Хотя возможно, кому-то это даже приглянется, так как книга очень сочно иллюстрирует быт средневековой Японии, некоторые традиции и нравы простого общества, какие-то интересные элементы культуры. То, что в роман вложено масса материала, видно не вооруженным глазом - автор мимоходом касается отсылок к национальным литературным произведениям, фольклору и истории. О чем же роман?

В одной маленькой деревне, молодая вдова только что похоронила своего мужа, который состоял на Службе Садов и Заводей - он был ловцом карпов, которых по договору доставлял в монастыри и аристократические имения, как обитателей и украшение тамошних водоемов. При жизни, муж отлавливал в реке самых больших и красивых карпов, загружал их в верши и отправлялся пешком в долгую дорогу до заказчика, а на выручку из этой продажи жила вся деревня. Теперь, со смертью ловца, деревня попала в неприятную ситуацию, потому что поступил заказ аж из императорского дворца, который сулил бы деревне хороший куш. Тогда вдова ловца карпов, немного наученная мужем ухаживать за рыбой, решает доставить карпов сама и так начинается ее сложное путешествие. Не так-то просто одинокой, молодой женщине справится с мужской работой - время стоит недоброе, на дорогах полно разбойников, пиратов и попросту опасных людей, еще и погода вместе с природой не всегда благоволит одиноким путникам. Не дорога, а полоса препятствий получается.

Миюки, вдова ловца, очень непосредственный персонаж - она простая девушка, не видевшая в своей жизни ничего, кроме своей деревеньки и родного мужа. Для нее это путешествие, не героическая миссия ради помощи деревне, мыслями, она постоянно рядом с мужем, Кацуро. Возможно, этот путь можно расценить как попытка приблизиться к нему, после того, как его не стало - пойти по его следам, испытать все то, что регулярно переносил он. О любви говорят дамы из выше общества, для Миюки ее отношения с мужем близки, родны и естественны, так, что она никогда не называет это любовью, это как духовная и плотская связь, которая не изменна для Миюки даже с его смертью.

Может сложится впечатление, что роман будет очень монотонный, однако, он получился на удивление непредсказуемый - сложно заранее предугадать, чем закончится та или иная стоянка Миюки, чем обернется и куда свернет ее путь с намеченного маршрута. Даже концовка, настолько неоднозначна, и одновременно, фантасмагорична, что ее проще считать открытой, чем искать какие-то определенные ответы.

Из не на что не претендующих ассоциаций, по описаниям и стилистике напомнило Сюсаку Эндо, явно не обошлось без влияния новелл Акутагавы, а некоторые сюжетные ходы были очень сходны с "Парфюмером" - в начале книги нет такого акцента на запахах и ароматах, как разворачивается к концу книги, с появлением соответствующего персонажа. Там же, эта особенность Миюки, как ее специфический запах, выходит на первый план и уже начинает затмевать само путешествие. Но кто знает, может так и было предопределено, ведь не случайно ж императору пригрезилась его Дева меж двух туманов, как раз накануне прихода Миюки. Выходит, дома у бедного ловца карпов было сокровище, подороже поддельного горшочка для соли времен династии Тан.