The Voyage Out

Она хотела узнать девушку поближе, в том числе и потому, что Рэчел не проявляла к этому никакого расположения.

Последовали чудные мужские рассказы о Брайте и Дизраэли, о коалиционных правительствах – чудные рассказы, от которых присутствовавшие за столом люди предстали безликими и ничтожными.

Скрытность, разобщенность – вот что отличает современную жизнь!

– Политику приходится гореть на работе, иначе…
– У него ничего не выгорит! – сообразила Хелен.

Ее попытки понять своих теток только обижали их, из чего следовало, что лучше даже и не пытаться

Кроткие пожилые учителя, невзыскательные доктора различных наук преподали ей начатки примерно десяти отраслей знаний, но заставить ее упорно заниматься было для них так же трудно, как упрекнуть ее в том, что у нее грязные руки.

Обстановку разрядил мистер Пеппер, который вдруг бросился на стул и поджал под себя ноги, будто старая дева, увидевшая мышь, – все из-за того, что по его щиколоткам прошелся сквозняк.

– Приветствую, Винрэс, – сказал Ридли, протягивая вялую руку, с таким видом, будто их встреча должна была нагнать тоску на них обоих, но больше, конечно, на него самого.

Он не был толстяком – слишком много жира понадобилось бы, чтобы сделать такого гиганта действительно толстым

На Хелен и сверстницы нагоняли тоску, а уж юные девушки наверняка еще хуже.

Если люди так наивны, что полагают, будто избирательное право хоть чем-то улучшит их жизнь, так пусть получат его. Тогда скоро сами поймут, что к чему.

"Они согласились, что жизнь на борту военного судна прекрасна , а моряки, когда их встречаешь, исключительно милы и просты в обращении.
  Поэтому никому не понравилось, когда Хелен заметила, что, по её мнению, вербовать и держать моряков также дурно, как держать зоопарк, а что касается смерти на поле боя, то давно пора прекратить воспевание доблести.  "И писать об этом плохие стихи " , буркнул Пеппер. "

Принять решение невозможно, составить суждение становится всё труднее и труднее. Потом становится вообще непонятно, что ты сам чувствуешь. Мы все блуждаем во тьме. Мы пытаемся найти выход, но можно ли представить себе нечто более смехотворное, чем личное мнение того или иного человека? Человек думает, что он что-то знает, но на самом деле он не знает ничего.

Обожаю музыку, она как будто говорит то, что мы сами сказать не можем.

Странные вещи творятся с людьми. Вроде жизнь идёт гладко, одно следует за другим, всё хорошо, как по маслу, кажется, всё ты уже знаешь и понимаешь, но вдруг – раз – и ничего не знаешь, ничего не понимаешь, всё не так, как было.

— Суть в том, что человек никогда не бывает один, но и никогда – с кем-то.
— В каком смысле?
— В каком смысле? В смысле таких оболочек, вроде пузырей, – кажется, их называют аурами. Ты мой пузырь не видишь, я твой тоже. Мы как фитильки посреди невидимого пламени. Это пламя сопровождает нас повсюду, но оно – это не мы сами, а то, что мы чувствуем. Вот, каков наш мир, точнее, люди – причём самые разные.

Жизнь – это вечное противоречие.

Что на меня в море навевает тоску, так это отсутствие цветов. А представляете: поля роз и фиалок посреди океана! Это было бы божественно!

Получалось, что, произнося слова, люди не выражают ни своих мыслей, ни чувств, – но для этого как раз и существует музыка. Можно видеть и чувствовать реальность, но не говорить о ней, пусть жизнь течёт сама по себе, как нравится другим, об этом можно вовсе не думать, просто отдавать себя отчёт в том, что внешние формы жизни людей отчего-то странны и нелепы.

— А как любите? Сильно?
— Пожалуй, я никогда и не задумывалась, сильно или нет. Кто любит, об этом не думает.