Я не люблю... … книг с крупными портретами авторов на обложке – мне всегда кажется, что у них имеется весь букет неизжитых комплексов: от недостаточности до нарциссизма и истерически неудовлетворенной мании величия. … книг с практическим содержанием, написанных от первого лица, с апелляциями к себе самому как к наивысшему источнику истинного знания. … книг, где пустого белого бумажного пространства едва ли не больше, чем слов, набранных крупным кеглем. … броских вычурных заголовков в несколько строк для небольшого текста, смысл которого и без того разбавлен большим количеством словесной воды. … издательских игр со шрифтами и номерами страниц, а также расписных колонтитулов. Все это в моем опыте является надежным индикатором того, что автору особенно нечего сказать, чего бы читающая аудитория не слышала раньше, но книжку выпустить почему-то хочется. Иными словами, он в большей степени публичная персона, популяризатор и любитель перфоманса, чем реальный исследователь и практик, находящийся на гребне аналитического знания, к советам которого стоит прислушиваться.
Раньше мне не приходилось ничего слышать о знаменитом французском психоаналитике, нейропсихологе, этологе, писателе и гуру всех французов Борисе Цирюльнике, хотя он, оказывается, к своим восьмидесяти годам написал уже не одну книгу для спасения человечества от самого себя. Но прочитав «Автобиографию пугала», я не смогла проникнуться его громко провозглашенной харизмой. Для меня книга оказалась слишком уж простой и информационно пустой, как если бы один из трех известных индийских мудрецов решил поведать мне о слоне после моего возвращения из зоопарка. Я долго не могла не то что даже вербализовать нарастающие отрицательные эмоции, а просто поверить, что мне подсунули фальшивку, симулякр.
Маленькие, по-житейски незамысловатые текстовые фрагменты, озаглавленные с претензией на оригинальность и многозначность (например, «Адаптация и эволюция. Тараканье счастье», «Горе победителю», «Меланхоличное пугало», «Странный вкус “оживания”», «И наступает страдание… Надо ли возлюбить его?», «Фея Карабос и Белоснежка», «Общественная функция логического бреда» и даже «Когда туман, окутывающий наше происхождение, рассеивается, появляется солнце»), реально оказывались вязкой амплификацией какой-нибудь одной простенькой мысли, повторенной для убедительности несколько раз, но имеющей весьма относительную новизну и ценность за пределами авторского сознания. В сущности эта книга ни о чем – просто коллекция авторских рассуждений «по поводу» и «без повода». Выискивая хоть сколько-нибудь новую и знáчимую информацию на ее страницах, я ловила себя на том, что «тону в фарисействе», что «король-то голый», что «пока живут на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки». Мне трудно представить, чтобы читатель или клиент, даже очень наивный, совсем уж был далек от понимания спасительной силы чувства юмора или необходимости выговориться в трудной ситуации, от осознания важности привязанности ребенка к родителям, от знания, что у всего может быть не одна, а множество причин…
Какой-то новой авторской конструктивной общей идеи я в этом творении не нашла. Неприятно было и то, что от фрагмента к фрагменту автор с настойчивостью повторял свои предыдущие, по большей части околовоенные примеры (истории Пьеро, Эмили, Акайесу), присоединяя их по цепочке к следующим фрагментам. Все это создавало впечатление пробуксовки, логического торможения и искусственного смыслового затягивания: читатель уже давно схватил основную идею, а автор все еще неспешно подводит его к тому, чтобы начать рассказывать о ней. Это было откровенно скучно, не актуально и ни разу не интересно.
Наверное, найти простой стиль, чтобы поговорить о сложном и важном с широкими читательскими массами, нелегко. Но автор и не затруднял себя поисками. Он оседлал уже не раз использованную лошадку заигрывания, пафоса, суггестии и незамысловатых примеров «из жизни». Наверное, стремясь написать бестселлер, трудно не скатиться в банальность. Но автор, судя по всему, и не ставил себе высоких планок. Книга оставила впечатление резонерства и еле-еле замаскированной фальши, и мне было неуютно на ее страницах. Я не верила автору. Мне все время хотелось даже не вежливо уйти, а сбежать от его липкого пустословия. Даже нуждаясь в помощи, я вряд ли смогла бы обрести устойчивость и ужиться с последствиями пережитой травмы с этим поверхностным аналитиком. Все это показалось мне беззастенчивым лицемерием.
Я через «не могу» прочитала «Автобиографию пугала» в рамках 59-го тура игры «Спаси книгу – напиши рецензию!» и вряд ли наберусь окаянства кому-то ее порекомендовать. У меня появилось стойкое желание расстаться с этой книгой самым радикальным способом, а после этого вымыть руки и «перечесть “Женитьбу Фигаро”».
24 понравилось
