Persian Letters

Кто-то удачно сказал, что если бы треугольники создали себе бога, то они придали бы ему три стороны.

- Праздность больше всех пороков ослабляет мужество.

- Тщетно ищем мы спокойствия в пустыне: искушения преследуют нас всюду; страсти, представляющиеся в обличье демонов, не оставляют нас; эти чудовища нашего сердца, эти обманы ума, эти пустые призраки лжи и заблуждения постоянно являются нам, чтобы соблазнять нас, и нападают на нас даже во время поста, даже когда на нас надета власяница, то есть когда мы всего сильнее. -Узбек к своему брату, отшельнику).

- Монарха, царствовавшего так долго, не стало. При жизни о нем много говорили; когда он умер, все замолчали. Твердый и мужественный в этот последний час, он, казалось, покорился только судьбе. Так умирал великий Шах-Аббас, после того как наполнил вселенную своим именем. -(Узбек к Реди, письмо из Парижа).

- Честь — это священное сокровище нации, единственное, над которым государь не является властелином, ибо не может им быть без вреда для собственных интересов.

- Каждому дано делать добро другому; а содействовать счастью целого общества значит уподобиться богам.

- Как бы ни были мы свободны от ига Религии, мы не должны были бы быть свободными от ига Справедливости.

- Сколько бессмертных деяний погребено в забвении!

- У испанцев только и есть одна хорошая книга: та, в которой показана нелепость всех остальных. -(Рика к Узбеку).

- Те испанцы, которых не жгут на кострах, по-видимому, так привязаны к инквизиции, что было бы просто нехорошо отнять ее у них. -(Рика к Узбеку).

- Ты спрашиваешь, есть ли евреи во Франции: знай же, что везде, где есть деньги, есть и евреи. Ты спрашиваешь, чем они здесь занимаются. Совершенно тем же, чем и в Персии: ничто так не похоже на азиатского еврея, как еврей европейский. -(Узбек к Иббену).

- Раздавая свое добро другим, научаешься беречь его.

- Боже великий! Сколько всего нужно, чтобы осчастливить только одного человека! -(Слуга Узбека).

Я не предпосылаю этой книге посвящения и не прошу для нее покровительства: если она хороша, ее будут читать, а если плоха, то мне мало дела до того, что у нее не найдется читателей.

«Переводы – все равно, что медные монеты, которые могут представлять собою ту же ценность, что и червонец, и даже иметь большое хождение в народе, но они всегда неполновесны и низкопробны. Вы говорите, что хотите оживить для нас этих прославленных мертвецов. Признаю: вы даете им тело, но жизни им вы не возвратите: не хватает духа, который оживил бы их».

«У тех, кто составляет это учреждение (*Французскую академию) нет других обязанностей, кроме беспрерывной болтовни; похвала как бы сама собой примешивается к их вечной стрекотне, и как только человека посвятят в тайны Академии, так страсть к панегирикам овладевает им, и притом на всю жизнь».