Дворянское гнездо

"Вот он какой", -подумала она ,ласково глядя на него; "вот ты какая",- подумал и он .

девичью душу не разгадаешь .

- А разве это невозможно?
"Невозможно", - чуть было не повторил я...
Но я взглянула в её светлые глаза и только промолвил:
- Попытайтесь.

- Пойти куда-нибудь далеко, на молитву, на трудный подвиг, - продолжала она. - А тот дни уходят, жизнь уйдёт, а что мы сделали?

Она хотела... заставить целый мир забыть её происхождение; она и стыдилась своей матери, и стыдилась своего стыда, и гордилась ею.

"Неужели, - подумал он, - мне в тридцать пять лет нечего другого делать, как опять отдать свою душу в руки женщины?

Был в ту ночь во Франкфурте один счастливый человек… Он спал; но он мог сказать про себя словами поэта:

Я сплю… но сердце чуткое не спит.

Оно и билось так легко, как бьет крылами мотылек, приникший к цветку и облитый летним солнцем.

предался тем ощущениям только что сознанной любви, которые и описывать нечего: кто их испытал, тот знает их томление и сладость; кто их не испытал — тому их не растолкуешь.

Под ударом того летнего, мгновенного вихря он почти так же мгновенно почувствовал — не то, что Джемма красавица, не то, что она ему нравилась — это он знал и прежде… а то, что он едва ли… не полюбил ее! Мгновенно, как тот вихрь, налетела на него любовь.

Иль, может быть, соперник тайный
Тебя нежданно покорил? —

«Que suis-je pour elle?» - подумал я (бог знает почему) по-французски.

Я еще раз поклонился, повернулся и вышел из комнаты с тем чувством неловкости в спине, которое ощущает очень молодой человек, когда он знает, что ему глядят в след.

Княгиня торопливо достала табакерку и шумно понюхала, что я даже вздрогнул.
- Так и скажите,  - повторила она, слезливо моргая и кряхтя.

Смех без причины – лучший смех на свете.

- Вы любите роскошь? - перебил её Лушин

"Я полюбил вас с самого того мгновенья, как я вас увидел, – но не тотчас понял, чем вы стали для меня!"

У ней ни одно чувство не могло быть наполовину 

Будь только человек добр - его никто отразить не может.

Но больше всего удивлялся он тому: как мог он вчера быть иначе, чем сегодня?