Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики

Нацистская программа геноцида, несомненно, была варварской. Но как мы уже видели, она была привязана к амбициозному проекту колонизации и насильственной модернизации. И дело не в том, что нацистский расизм представлял собой атавистическое явление. Дело в том, что он был анахронизмом. Конкретные проявления немецкого империализма в 1941 г. – жалкие танки, не выдерживающие никакого сравнения с советскими бронированными машинами, потрепанная армия с конными подводами, первобытная жестокость айнзатцгрупп, тщетные попытки соорудить камеры для удушения газом – все это выглядит гротескно примитивным по сравнению с передовой физикой и новейшими технологиями, открывшими дверь в ядерную эру в пустынях Нью-Мексико. Операция «Барбаросса» представляла собой запоздалый и извращенный отросток европейской традиции колониальных завоеваний и переселений – традиции, еще не вполне осознавшей то, что она изжила себя.

Черчилль, в сентябре 1941 г. получив от своего главного научного советника уведомление о том, что шансы атомной программы на успех лежат где-то в интервале от 1:10 до 1:2, без колебаний потребовал от британских ученых максимально ускорить работы по данной теме. Нанесение как можно большего ущерба германскому тылу представляло собой суть британской стратегии, а атомная бомба явно представляла собой идеальное оружие для этой задачи. 7 мая 1942 г. британский кабинет формально одобрил план бомбардировочного командования Королевских ВВС об уничтожении 58 крупнейших немецких городов, что должно было оставить без крыши над головой не менее 22 млн человек. В полном соответствии с широкими целями программы «Победа» американцы приняли решение ускорить осуществление будущего Манхэттенского проекта еще до того, как японцы нанесли удар по Перл-Харбору. Даже небольшая вероятность того, что в Германии ведутся работы над аналогичным устройством, требовала от союзников подстраховаться. Однако Третий рейх так и не смог себе позволить аналогичной «страховки».

Напав в июне 1941 г. на Советский Союз, Гитлер сделал ставку на то, что вермахт сможет выдержать войну на два фронта, если только Красную армию удастся уничтожить к концу года. Как он выразился в послании Муссолини, отправленном рано утром 22 июня, «Как бы там ни было, дуче, наше положение в результате этого шага не сможет ухудшиться; оно способно только улучшиться». К ноябрю 1941 г. стало очевидно, что надежды фюрера не оправдались. Немецкая программа колонизации завоеванных земель и изгнания их коренного населения едва успела начаться, как контрнаступление Красной армии под Москвой вскрыло всю ничтожность военных ресурсов, на которые опирались имперские амбиции Гитлера.

Как будто бы нет особых причин сомневаться в том, что если бы Третий рейх имел возможность избавиться от сотен тысяч евреев и при этом получить значительную сумму в иностранной валюте благодаря международному займу, то он бы немедленно воспользовался таким шансом. Однако проблема заключалась в том, что «глобальная сеть крупного еврейского финансового капитала», по расчетам Шахта способная предоставить соответствующие средства, существовала лишь в воображении антисемитов. А существовавшие механизмы «выкупа» немецких евреев сталкивались с серьезным сопротивлением еврейских общин как внутри страны, так и за ее пределами. Никаких значительных средств, за исключением тех, что были выделены в рамках сионистской программы «Хаавара», так и не удалось достать

К концу 1934 г. министр пропаганды Йозеф Геббельс, которому обычно приписывают почти магическую власть над немцами, испытывал глубокое разочарование из-за царивших в обществе настроений. Национальная кампания против «критиканов и ворчунов», которую он открыл своей антисемитской тирадой в мае 1934 г., шла неважно. Во многих частях страны на митинги, проводившиеся в рамках этой кампании, почти никто не приходил, и всю программу пришлось тихо свернуть. В том, что касалось других сфер, местные власти сетовали на то, что сверхпылкая риторика Геббельса в реальности лишь мутит население, давая ему в полной мере осознать глубину валютного кризиса.