Пройти крізь стіни

В важные моменты жизни, когда дело касается случая, я подбрасываю монетку, так твоя энергия больше не является определяющей, и решение становится, скорее, космическим, чем твоим или чьим-либо еще. 

Боль – это священная дверь в другое состояние сознания. Когда ты доходишь до этой двери, открывается другая сторона.  

Человеческие существа боятся очень простых вещей: мы боимся страданий, мы боимся того, что смертны. В «Ритм 0», как и во всех своих других перформансах, я вынесла на сцену страхи публики, используя их энергию, чтобы зайти как можно дальше в работе с моим телом. В процессе этого я освобождала себя от своих страхов. И проходя через это, я становилась зеркалом для аудитории – если я смогла это сделать, то и они смогут. 

Провалы очень важны - они очень много для меня значат. После большого провала я впадаю в глубокую депрессию и ухожу куда-то в темную часть себя, но вскоре после этого возвращаюсь к жизни, к чему-то другому. Художники успешные, чего бы они не делали, вызывают у меня вопрос - мне кажется это говорит о том, что такие художники просто воспроизводят себя и не рискуют.

...Теперь ты должна научиться любить себя. Я не могу это сделать за тебя, – сказал он. – Ты должна сама это сделать. Ты должна дать себе любовь – память твоих клеток должна наполниться любовью. Это все, что надо сделать

Could art, should art, be isolated from life? I began to feel more and more strongly that art must be life - it must belong to everybody.

И тут меня осенило: зачем рисовать? Зачем ограничивать себя двумерным пространством, когда я могу делать искусство из огня, воды, человеческого тела? Из чего угодно! В моем мозгу будто что-то щелкнуло - я вдруг поняла, что быть художником означало иметь огромную свободу.

Он сказал мне, что каждая часть нашего тела связана с определенными частями внутренней жизни - ноги, к примеру, это семья - и что каждая эмоциональная боль превращается в физическую.

Фиксация Даницы на порядке проникла в мое бессознательное. Меня постоянно мучил кошмар про симметрию, очень тревожный сон. В этом сне я была генералом, инспектирующим огромную
линию идеальных солдат. Потом я убирала одну пуговицу с формы одного солдата, и весь порядок рушился. Я просыпалась в абсолютной панике. Я так боялась нарушить симметрию.

Пижама всегда была на два размеры больше – мама говорила, она сядет после стирки, но этого никогда не происходило

Мой отец никогда не наказывал меня ни за что, никогда не бил, и я полюбила его за это

Но когда я вела себя плохо или когда тётя и мама говорили, что я вела себя плохо, меня запирали в этой кладовке

«Художник не должен лгать ни себе, ни другим».

«Мое партизанское наследие - способность быть достаточно жесткой, чтобы проходить сквозь стены».

«Я предпочитала играть с тенями машин на стене или лучом света из окна… Мое детство было наполнено духами и невидимками».