Среди других

Я попала на место рядом с Вимом. Честно, я не нарочно это устроила! Он и вблизи такой же безбожно роскошный. Дело не только в длинных светлых волосах и синих глазах, а в том, как он держится. Хью мне нравится гораздо больше, но Хью – как надежный ствол дерева, а Вим – как молодая ветвь в цвету под ветром или как редкая бабочка, которая села рядом, и ты затаиваешь дыхание, боясь спугнуть. Так и от него дыхание перехватывает.

Репутация – странная штука. Знаешь, назови собаку дурным именем, и с тем же успехом можешь ее удавить.

Библиотеки — это чудо. Они даже лучше книжных магазинов. В смысле книжные магазины ведь зарабатывают на продаже книг, а библиотекари просто сидят и одалживают вам книги по доброте душевной.

Солнце то выходило, то пряталось, как бывает под конец осени, когда свет такой странный, будто все цвета видишь из-под воды.

Счастливые воспоминания легко сносить до дыр, если слишком часто к ним обращаться. Если так делать, к старости дурные воспоминания окажутся свежими, потому что их отталкиваешь, а все хорошие сносятся.

Считайте это мемуарами. Считайте, что это мемуары из тех, которым в будущем грозят ужасающие разоблачения, когда обнаружится, что автор лгал и все были не того цвета, пола, класса и вероисповедания, как он утверждал.

Нельзя взять что-то существующее само по себе и сделать из него замену чему-то другому. Вернее, можно, но нельзя это навязывать.

Бывают и более странные причины жить.

Поражаюсь, какие громадные вещи удаётся иногда упустить из виду.

После обеда он пригласил меня в свой кабинет. Тетушки смотрели недовольно, но промолчали. Кабинет меня ошеломил – он был полон книг. Судя по всему дому, я ожидала увидеть старые издания Диккенса, Троллопа и Гарди (бабушка любила Гарди) в кожаных переплетах, а полки оказались забиты книжечками в бумажных обложках, причем большей частью фантастикой. Впервые в этом доме я по-настоящему расслабилась – и впервые при нем, потому что, раз такие книги, может, все не так плохо.