Цитаты из книги Укротитель

— Оправдания вообще глупое занятие, особо если не чувствуешь за собой вины.

— Запомни, сынок, страх и трусость — это разные вещи. Когда перестаешь бояться, начинаешь делать глупости.

«Боль — это единственное, что может сломить волю живого существа. Будь-то телесные муки или душевные».

— У нас принято делать две пробные вещи, — упрямо мотнул головой гном. — Если не работают обе — значит, ошибка в конструкции. Если одна все же работает — значит, есть просчеты в сборке.

Скажете, не самое приятное соседство? А я возражу — друзья выпадают из общей таблицы социальной оценки. Если твою спину надежно прикрывает даже тот, кого все вокруг называют моральным уродом, это не значит, что ты беззащитен. Не бывает откровенно плохих людей, есть не сложившиеся отношения — для одних человек может быть последней сволочью, а для других он верный и надежный товарищ. Мы сами навешиваем на окружающих людей ярлыки и считаем эти штампы единственно возможной характеристикой.

Как же хорошо иметь друзей! Вот в такие минуты понимаешь, что золото и власть — это лишь грязь, о которую можно только испачкаться. Они дарят удовольствие, а не радость; сытость, а не счастье.

– А чего ты до сих пор держишь этот мешок с железом? – спросил я, увидев, что Ростих по-прежнему поддерживает гнома. – А что с ним делать? – Выпихни обратно в дыру. – Э! – возмутился гном. – Я сюда драться пришел!

Хуже всего становилось от понимания собственной лопоухости. Спрятался в горбу «короля всех о́ни» и возомнил себя всемогущим и неуязвимым, но на каждую хитрую гайку всегда найдется болт с левой резьбой.

Да уж, женская душа – это не просто потемки, это вселенский мрак какой-то…

– Турнок, давай я поговорю с Гурдагом, и он найдет тебе место в мастерских или в дальних шахтах. Зачем так мучиться? – Не, – упрямо мотнул головой гном, – лучше так, чем чувствовать себя ущербным. – А то ты сейчас весь такой резкий и полезный, – фыркнул Али.

– Гарем – это хорошо, – еще шире улыбнулся Клепп. – Но-но, – отреагировал я, после того как со стоном и скрипом разогнул спину. – Не вздумай там строить из себя героя-любовника. Завалишь дело – там и останешься. – А что, я не возражаю. – Ага, ты сначала спроси у Али, что делают в гареме все мужики, кроме самого бея. Клепп заинтересованно повернулся к арабу.

Ну почему так? Когда ты совершенно свободен в личном плане, приходится тратить много времени на ухаживание, а стоит обзавестись серьезными отношениями, сразу появляется рой девушек с простыми и ясными желаниями.

– Княже, а что, если нам украсть бея? – Что, Ярило маковку напекло? – с выражением еврейского психиатра на лице спросил Изяслав.

Скули, я не собираюсь утром лазить по полу кабака в поисках посеянной тобой стекляшки, пока ты будешь с этой же целью вспарывать животы всем ворам в округе…

Здравый смысл тонко пищал о том, что лучше ковай в руках, чем сагар «в небе», но кто бы его слушал…

Для успокоения совести я бросил вперед кусок развалившейся статуи самурая и в ступоре наблюдал, как камень сначала медленно поплыл в воздухе, а затем в нем же и растворился. Забодай меня хомяки! Обратно я пятился спиной вперед и очень медленно.

В голове тут же замелькали уже давно придавленные мысли о том, что нелюди тайно контролируют людей на всем континенте! На секунду я почувствовал себя в шкуре Нео из голливудского триллера. Матрица имеет тебя.

Но вот в такие моменты, когда тебя окутывает не просто тьма, а тьма загадочного, практически потустороннего места, понимаешь, что с возрастом образовывается всего лишь тонкий налет неверия. А в детстве мы действительно видели нечто недоступное взрослым, и таинственный Бабайка по-прежнему обитает в ночном мраке, просто он уже не может дотянуться до твоего страха сквозь корку взрослого равнодушия и скептицизма.

Осмысление этого факта я оставил на потом и задал еще один насущный вопрос: — Али, если бы ты не понял, что у меня есть запасной вариант, то оставил бы на расправу людям Золотого? — Конечно, — пожал плечами бывший поводырь и спокойно зашагал по мосткам.