The Blizzard

Если уже читали Владимира Георгиевича, то эта книга придётся определённо по вкусу приверженцам его творчества. Однако если же нет... Вы сможете переосмыслить выражение "проза без рамок и границ". Ведь у кого ещё, кроме как не у Сорокина вы погрузилась в круговорот персонажажей и событий! Читая Метель вы невольно будете спрашивать себя " Что?" Перечитывать абзац за абзацем заново уже с пониманием, да я все правильно прочитал с первого раза. Отдельного внимания заслуживают персонажи данного произведения. Не смотря на всю свою простоту, они на долго, а может и на всегда врежутся вам в память.
P.S. Во время чтения этой книги, вы скорее всего невольно задумаетесь: "Вот бы мне такого попробовать..."
Приятного чтения!

На удивление серьёзная повесть Сорокина, где его он практически отказался от своих фирменных вкраплений кромешного ада, создав в чём-то даже грустное произведение. Оба главных героя очень хорошо прописаны, ну а Перхуша это вообще прекрасный персонаж, якобы "русский Иван дурак", но на самом деле никакой не дурак, а добрый и скромный человек, который любит природу, своих лошадок и хочет лишь одного - чтоб поменьше злых людей было на земле. В общем в конце грустно всё, даже очень.
Ну и в целом есть над чем подумать, так что Метель я рекомендовал бы всем однозначно, даже если Сорокина не любите.

В той степи глухой
Замерзал ямщик.
(из песни)
Смешно и очень грустно. Коротко и талантливо.
Вся необъятная Россия вместилась в эту маленькую повесть. Заметает Россию метель, как дальше ехать никто не знает, уповает народ на авось или на Бога. Вот нанолошадки может еще вывезут... Но у китайцев лошадки все же будут покруче. И-ех! Эй,ямщик, поворачивай к черту, а лучше к наркодилерам- витаминдерам, а там - распахнись душа от нового "продукта".
А барин-то измельчал ныне, ну совсем лилипутик, сидит, свесил ножки со стола, выпить очень любит,да еще тело женское-белое очень уважает и чтобы поболе этого тела было. Доктора,то бишь интеллигенция, вполне активны, все кричат : "Вперед,ямщик,вперед!", а дороги-то не знают. И что остается в этом случае русскому мужику делать? Ну тому,который не спился, не остервенел и руки из нужного места растут? Похоже, только "замерзать в степи".
Начала читать эту книгу как развлекательную, "чудесинки" у автора замечательные и вызывают улыбку. Но где-то с середины книги стало как-то неуютно и тревожно. Книга написана,как говорится, не забавы ради, а пользы для... Мне так кажется.

«Степь, да степь кругом,
Путь далек лежит,
В той степи глухой,
Умирал ямщик…»
Как думаете, что бы произошло, приди в голову Тургеневу или Гончарову фантазия отвлечься от бытописи «Дворянского гнезда» с «Обрывом» и взяться за сочинительство альтернативной реальности? О, да. «Метелей» a la Сорокин в школьных программах прибавилось бы преизрядно. Небольшая, нехарактерная для него повесть – суть полная и достоверная стилизация под хрестоматийную прозу 19 века. Даже названием. «Метель» есть и у Толстого, и у Житкова и, само собой, у Александра Сергеевича.
Любая сорокинская книга – перформанс. Грандиозный и фееричный. Перед ним всегда стоит надевать скафандр, запасаясь кислородом: вдруг до конца шокового прочтения не хватит? Но не в этот раз. Дыхание затаивать не пришлось.
Классически неспешное повествование увлекает истинно современным сюжетным драйвом в сочетании с совершенными невозможностями. Пугающие, баснословные пирамидки, через смертельный ужас, дарующие восторженную радость жизни, вмерзший в сугробы великан и крошечные лошади, вмещающиеся под капором самохода в количестве 50 штук. На фоне среднерусского говорка и полных плеч мельничихи – как хотите, а я сразу Одинцову вспомнила: «Экое богатое тело!» - крутиться кукольный человечек и по первому слову вырастают шатры посреди заметенной степи.
Именно благодаря удивительно емкой и точной бытописи, вера в происходящее сильна чрезвычайно. Еще слыша в ушах подвывание ветра и ежась от нескончаемо летящих всю повесть в лицо снежинок на одной странице, на следующей уже сидишь, замерев, в котле с закипающим маслом, невольно поджимая на ногах пальцы.
Финал вполне соответствует по-классически расслабленному действу: Небо расчистилось, солнце, взойдя, заискрилось на бескрайних снегах, заплутавших доктора с возницей, наконец обнаружили…

Обманчивое впечатление создают первые строки повести. Кажется, что это всего лишь стилизация под русскую классику. Доктор Платон Ильич Гарин должен ехать в далёкую деревню, где бушует эпидемия. Ехать нужно срочно несмотря на бушующую за окном метель. Но на почтовой станции лошадей нет. Что же делать? Помочь доктору может некто Перхуша со своим самокатом, в который впрягаются пятьдесят маленьких лошадей. Начиная с этого момента слегка зависаешь, переспрашивая: «Что? Он это всерьёз?». После начинаешь вникать в удивительный мир заснеженной Руси, где сплелось воедино прошлое, настоящее и будущее. В общем-то, вся книга о том, как доктор с Перхушей едут в село Долгое сквозь снег, метель и прочие неприятности.

Сюрреализм чистой воды. Повесть не даёт ни одного ответа на поставленные в аннотации вопросы. Она вовсе не даёт ответов ни на что. Сорокин наоборот задаёт их, а дальше читатель сам волен отвечать или нет, трактовать как ему вздумается описанные события, вспоминая попеременно, то Чехова, то Пушкина, то Толстого с Булгаковым. Булгакова чаще прочих. И если снова говорить об ассоциациях, то мне ясно представлялся фильм Балабанова «Морфий».

«Метель» - как раз та литература, которую можно и нужно расшифровывать: каждый поворот сюжета, каждое брошенное героями слово. Всё что-то значит. Но вот что? Для меня происходящее в повести олицитворяет жизнь человека. Когда движешься вперёд к цели, невзирая на снег и бурю, порою приходя в отчаяние, а порой испытывая небывалое воодушевление. Отыскивать аллюзии на знакомые произведения классиков тоже весьма занятно.

На повесть можно взглянуть и более масштабно, увидев в докторе собирательный образ интеллигенции, а в Перхуше — русского крестьянина. А можно и вовсе не ломать голову, а читать о двух людях, которые в абсурдном до крайности мире, всё пытались достичь своей цели, борясь с метелью, волками и заметёнными дорогами, которые в России и не дороги вовсе, а лишь только направления. Потому так сложно их отыскать.

Уже начиная с названия, с первых строчек веет дыханием классической прозы XIX века. Сорокин хорошо владеет словом, стилизацией, что не возникает сомнений где и когда происходят действия. Тем неожиданнее приходит понимание, что действия происходят в будущем, а Россия как будто застыла в своем развитии, да и время застыло. "Метель" вторая повесть Сорокина, которую я читала, но темы как будто и не меняются.
Действия в романе происходят в будущем, зимой, когда в разгаре очень коварный вирус. И доктор Гарин не щадя себя, должен доставить вакцину, чтобы успеть спасти, тех не многих, кто не успел ещё заразиться.
Во время всей повести все что мы видим-  это снег и метель. Бесконечная метель, как будто во круг все исчезло кроме этой бесконечной белой дали и метели.
Повесть короткая и читается очень быстро и легко. Автор как обычно шокирует читателя.