Frankenstein in Baghdad

Всем доброго вечера, дорогие зрители!

Присаживайтесь поудобнее со своими смартфонами, о вы, услады моего сердца, заваривайте сладкий чаёк, сейчас расскажу я вам сказку, чтобы сократить бессонные часы ночи.

В прекрасном и коварном городе Багдаде жила старушка Илишу. Жила она в большом и опустевшем старом доме на Седьмой улице, где уже двадцать лет кряду каждый день ждала, когда вернется с войны ее сын, трогательный мальчик, предпочитающий оружию гитару. Давно уже получила она повестку со скорбной вестью, но сердце матери все отказывалась верить. По вечерам беседовала она с иконой Святого Георгия, и Святой Георгий иногда ей отвечал. Соседи лишь смеялись над помешанной старушкой, но разве было ей до этого дело?

На дом Илишу засматривался делец Фарадж ад-Далляль. Смотрел да выжидал возможности, как бы прибрать к рукам недвижимость старушки. А в соседнем доме жил-проживал перекупщик Хади, что спал и видел во сне, как перепродает имущество Илишу да барыши подсчитывает.

Смотрели они оба свысока на долю, выпавшую Абу Анмару, владельцу гостиницы «аль-Уруба». Давным-давно беженцем приехал он впервые в Багдад, работал не покладая рук, чтобы достичь благосостояния. Всю душу вложил в гостиницу, но сегодня его детище приносило одни лишь убытки. В успешной когда-то гостинице теперь проживали лишь четыре постояльца.

Одним из них был молодой амбициозный корреспондент Махмуд. В Багдаде скрывался он от мести влиятельного человека, мечтал о славе, но сомневался, готов ли он ради славы к тяжкому труду. И ждал удачи.

А вокруг шла война. Но не суровая всепоглощающая война, как вы могли бы подумать, о мои чудеснейшие из драгоценнейших, а такая вот затянутая, медленная и вялотекущая война. Не сметала города за раз, не убивала народ тысячами, а потихоньку по ниточке вытягивала жизни, но зато регулярно; довольствовалась малыми терактами, но конца-края ей не предвиделось.

Так они и жили. Что-то взрывалось, дома разрушались, кого-то убивало насмерть, кого-то всего лишь калечило. Вечером возносили славу Аллаху за еще один день, и на следующее утро все повторялось.

И стоит ли удивляться, мои милые читатели, что когда появился ОН, Безымян, сшитый из фрагментов тел погибших в терактах людей, не так уж и испугались славные багдадцы? Не мог он, этот багдадский Франкенштейн, быть пугалом для народа, видящего войну каждый день, он был даже логичным продолжением всего происходящего.

Наш с вами старый знакомец журналист Махмуд говаривал, что есть на свете три типа общественной справедливости: правосудие закона, правосудие свыше и правосудие улицы. Одно из них, молвил он, должно неизбежно настигнуть преступника. И вот в развалинах Багдада, родилось на свет олицетворение правосудия улиц, собранного из тел жертв, с душою невинно убиенного. Горел в нем свет возмездия, и признавал его право и мал и велик, и шли за ним люди, и отдавали они ему свои тела и души.

Шло время, мои сердечные друзья, и стал он задумываться о том, что отделяет его от преступников, и что роднит его с жертвами. Душа его тянулась к мести, но кому мстить, когда все вокруг виноваты? Где грань между добром и злом, где грань между грешником и праведником? И где во всем этом водовороте я?

Но тут застигает нас утро, и я прекращаю дозволенные речи.

И восклицаете вы: «О сестрица, как твой рассказ прекрасен, хорош, и приятен, и сладок!»

Но истинно говорю вам: «Куда этому до того, о чем поведает вам сама книга!»

И вы тогда про себя думаете: «Клянусь Аллахом, я должен знать, чем все закончилось! Теперь-то я должен ее прочитать!»

Теракты с большим количеством жертв в современном Ираке – это печальная повседневность. Тут бабахнуло, там бабахнуло. Да, ужас… Подлейте, пожалуйста, чаю. А я вот сегодня удачно шкафчик загнал… Словно не на соседней улице разорвало в клочья пару твоих знакомых, а на другом континенте. Многие не выдержали, уехали, но оставшиеся живут, что еще делать. Кто-то всеми силами поддерживает затухающий бизнес, кто-то даже идет в гору, можно ведь поживиться за счет беглецов, оставляющих имущество…

В такой обстановке и начинает происходить невероятное. Старьевщик Хади собирает из кусков трупов – как вы понимаете, когда что ни день, то взрыв, добыть их несложно, – Безымяна, который волею обстоятельств оживает и начинает мстить убийцам тех, из чьей плоти состоит. Что тут начинается! Особый отдел с командой астрологов активно ищет таинственного преступника, журналиста, узнавшего о Безымяне, втягивают в темные дела, кто-то объявляет местного Франкенштейна спасителем и служит ему добрую службу, а кто-то и недобрую, в то время как он сам теряет нить происходящего и перестает понимать, что стоит делать, а что нет, кто прав, кто виноват.

Настоящая фантасмагория, но, парадокс, в нее очень легко поверить, ведь недоступный восток всегда манит, удивляет, кажется, что он таит различные чудеса. Политической борьбе и страшному кровопролитию не удается разрушить эту магическую атмосферу, наоборот – чудеса-то у автора жутковатые, и даже святой, разговаривающий со старой Илишу, заставляет невольно поежиться, так что они прекрасно вписываются в угнетающий ландшафт обветшавшего и окровавленного Багдада.

Наверное, я чуточку предвзята, потому что обожаю Ближний Восток, но, по-моему, роман очень даже. Динамичный, в меру приземленный и в меру окрашенный фантастическими красками – читать его интересно и нескучно.

Безумный роман!

От книги неизвестного мне современного иракского писателя с многообещающим названием можно было ожидать чего угодно, поэтому я не ожидала ничего. И получила чуть ли не лучшую книгу года, сложное послевкусие которой останется со мной надолго. Роман изумителен, но, как ни странно, я не буду никого призывать его читать. Судя по низкой оценке на сайте, нашему читателю он не сильно пришёлся по душе (на goodreads рейтинг чуть выше). Так что судите сами.

Ахмед Саадави обращается к запредельно сложной теме - жизни маленького человека там, где нормальной жизни быть, казалось бы, не может. Действие в романе помещено в Багдад 2005 года, но, несмотря на иракский колорит, я могу представить себе эту историю в любой горячей точке, где люди выходят утром из дома, не будучи уверенными, что вернутся обратно - на шумных площадях грохочут взрывы, в тёмных переулках свистят пули, мимо проносятся бронированные машины. Да что там, стена любого жилого дома может обрушиться в любой момент. Каждый мост, каждая мечеть, каждый рынок - под прицелом. И вряд ли тех, кто хоронит близких, может утешить экран телевизора, с которого очередной политик вещает, что сегодня прогремело четыре взрыва, но зато два были предотвращены. А ещё один так и не попадёт в сводки и статистику, потому что случится через 10 минут после записи. Жить, работать, захаживать в кофейни, влюбляться, заводить детей в хаосе партизанской войны - это уже само по себе фантасмагория. Поэтому элементы фантастики для меня органично укладываются в заданные условия. И, быть может, это дико, но самой нормальной мне как раз и кажется логика «отца» местного Франкенштейна, старьёвщика Хади, который «собирал его, чтобы похоронить достойно, как всех!». Но собранное тело оживает. Органы безвинно погибших людей стенают о несправедливости. Безымян, сложенный по кускам, начинает мстить.

Судьба Безымяна тонко сплетается с теорией Махмуда ас-Савади о трёх типах справедливости: «правосудие закона, правосудие свыше и правосудие улицы». Безымян - это правосудие свыше, которое справляется там, куда не дотягиваются руки коррумпированной власти и народных мстителей. Он быстр, ловок, неуязвим. Одни его боятся, другие пытаются поймать, третьи считают новым мессией. Но сам Безымян - это не просто машина для убийства. Он мучается вопросами, на которые нет ответа. До каких пор ему мстить? Пока в Ираке не останется ни души?.. «Счёт никогда не будет закрыт». Что делать с отваливающейся плотью? Заменять свежей? «Благо», материала хватает. Не изменится ли его сущность, если вместо органов жертв он воспользуется органами убийц? Где вообще грань между жертвой и убийцей?.. Все эти вопросы превращают нуарную страшилку в нечто глубокое, пробирающее до костей.

Линия Безымяна смыкается с несколькими сюжетными линиями. Это попытки молодого талантливого журналиста Махмуда ас-Савади строить карьеру и жить красивую жизнь в хаосе войны, быть похожим на блестящего, всегда счастливого шефа, искать любви роскошной Наваль аль-Вазир, писать толковые статьи и разбираться в хитросплетениях происходящего. Это тусклое существование ассирийки Илишу Умм Даниэль, которая двадцать лет не может поверить в гибель сына на ирано-иракской войне. Дочки давно разъехались, а старушка всё так же живёт с котом в слишком большом доме, разговаривает с иконой и выстаивает ежедневные битвы со старьёвщиками и агентами по недвижимости. Это деятельность полковника Сурура Маджида, который стоит во главе супер секретного отдела разномастных магов, экстрасенсов, астрологов (и обычных крепких парней). Полковник в прямом смысле слова живёт работой и на работе в надежде словить известного преступника, прославиться, продвинуться по службе и перестать замечать недоверчиво-неодобрительные взгляды (как же, работал на предыдущий режим, а потом переметнулся к американцам). Это, наконец, улыбки того самого шефа Али Бахера ас-Саиди, главного редактора известного журнала, медийной личности, лучшего друга политиков, бизнесменов и кого только не. Истинная личность ас-Саиди остаётся загадкой. Кто он? Оболганный оппонентами честный журналист или беспринципный делец, решающий свои вопросы под прикрытием журнала? И то, и другое в равной степени возможно. И ответы на такие вопросы, как правило, знают единицы.

По факту «Франкенштейн в Багдаде» - это тоже своего рода Франкенштейн, сшитый из разных проблем, интересных героев и яркого восточного колорита. Жаль, что колорит этот с оттенком боли. Но Ахмед Саадави ювелирно тонко прошёлся по больным темам, ёрничая, где можно, и грустно улыбаясь там, где щемит сердце. В романе много насилия, и это честно (мало ли его было в 2005 году в реальном Багдаде? мало ли его сейчас?..), но автор не спекулирует на страшилках, не вытягивает из читателя слезу, он просто рассказывает свою невероятную историю, тысяча и вторую сказку современного развороченного войнами и политическим хаосом Багдада.

Это книга с обратным прогрессом - начиналась она как нечто на отметку "отлично", ближе к середине превращалась в четверку, а далее трансформировалась в серую тройку. И на это был ряд причин.

Изначально, в повествовании раскручивается направление-калька с классического сюжета Мэри Шелли, о монстре Виктора Франкенштейна. Но кроме того, что существо создано с помощью останков тел погибших людей, во время терактов, на улицах Багдада, на этом вся схожесть и заканчивается, как и особый интерес в этом романе.

Если в начале произведения персонажи были самобытны, с хорошо прописанными эмоциями и логикой, в действиях, то потом это все поблекло и иссякло, а они вызывали всего лишь удивление.

В книге все начинается с отчаяния. Старушка-мать отчаянно молит святого Георгия Победоносца вернуть ей домой сына, который пропал без вести, несколько лет назад. Все семейство посчитало его погибшим и даже на кладбище появилась его могила, но его мать не могла принять этот факт. Свое горе она переносит в православную веру, ее желание увидеть сына настолько сильно, что даже икона с ней начинает разговаривать.

Одинокий старьевщик, который потерял единственного друга, тоже в отчаянии. Поэтому он и идет на довольно безумное действо. Найдя труп убитого при взрыве мужчины, он решает его похоронить, но у тела не хватает некоторых частей, и старьевщик подбирает куски погибших на местах взрывов, все сшивает и решает предать земле несчастного, таким образом воздав должное памяти своему единственному напарнику и другу, который был ему как сын.

А есть еще одна душа, которая стремится вернутся к земной жизни и все они находят друг друга.

Но далее, сюжет идет больше в сторону политических разборок, с восточным колоритом, которые, увы, были довольно однообразными. Постепенно этих ситуаций становилось все больше, все гонялись друг за другом, по кругу. Смысла наблюдать эту погоню не было, однотипность сюжета раздражала, ведь персонажи не менялись особо. Да, монстр оказался монстром, жестоким и хладнокровным, да, трус оставался и далее трусом, а алчный персонаж не исправлялся.

В этой книге нет никакого уникального развития. Есть попытка пересказать классику через призму современных действий. Но не получилось. Атмосфера в произведении удушливая, герои вызывают чаще негатив, а монстр, он странен, но статичен.

В целом, книга имела неплохой старт, но очень скупое продолжение и затухающий конец.

Аннотация обещала "сатиру и трагикомедию", а также "больше чем черную комедию". Сатира и правда есть, и удачная, но в полной мере её оценить сможет лишь житель Ирака. Это нормально. Если бы в России сегодня сохранилась сатира, её тоже не смог бы полностью понять никакой иностранец.
Насчёт же разных сортов комедии не согласен. Ничего смешного я в книге не обнаружил. Сарказм -- да, есть; смеха нет. Есть и беспросветный мрак, есть романтика. Много чего есть.
Книга абсолютно неординарная. Она полна намёков и иносказаний, в ней имеется широкий набор примеров всех человеческих чувств и побуждений. И совсем нет монохромных персонажей:

По сюжету же это притча о том как американцы (несомненно, из наилучших побуждений) в кратчайший срок привели Ирак к полному хаосу. Дело происходит в те времена, когда оттуда ежедневно поступали новости об ужасных терактах.
Сегодня вроде бы стало тише, да и американцы давно убрались восвояси. Невиновные наказаны, непричастные награждены. Но Ахмед Саддави заканчивает книгу многозначительным эпизодом, который наводит на мысль, что расслабляться не стоит, фантасмагория может и возродиться...

Сильно написано как в литературном смысле, так и в идейном.
На мой взгляд, книга достойна больших литературных премий, только вот, боюсь, премий этих ей дать не решатся. Не хватает в ней необходимых сегодня ингредиентов типа "актуальной повестки", политкорректности и чего там ещё требуется.
Думаю, через год забуду детали, останется только мрачная основная линия сюжета, но сегодня очень понравилась история.

Отличная притча от мудрого человека. Только название немного легкомысленное. Мое, вынесенное в заголовок рецензии, - лучше. Книжка о людях. Здесь два связанных сюжета. О матери, которая 20 лет ждала сына из армии и почти дождалась. Финал придуман замечательный! А также мистическая история о духе Ислама. Илья Кормильцев (автор песен группы "Наутилус Помпилиус") как-то сказал, что Ислам есть социальная справедливость. Вот и здесь дух из потустороннего мира свершает социальную справедливость. Есть о чем поразмышлять! Еще один сюжет о молодом, влюбленном журналисте, который собственно и "раскапывает" все эти истории. А еще много ярких, живых персонажей из Багдада, который разрывают на части различные вооруженные группировки. А люди просто живут. Умудряются жить. Вполне современной жизнью. По крайней мере, ничего особо восточного я в их жизни не заметил. В этой книге для меня было только одно затруднение - очень похожие друг на друга, трудно запоминающиеся, восточные имена, которые я плохо различал и все время путал. Сюжет скачет от одного героя к другому, но развивается последовательно и потому читается легко. Автор не рвет повествование и переключаться всякий раз заново не приходится. Просто фокус смещается между персонажами. Такой вариант меня совсем не напрягает. В целом симпатичная, хорошо написанная, необычная, неглупая и даже душевная книжка. Религии здесь, если что - кот наплакал. И перевод отличный!

По сути, это фанфик: переписанный под новое время и место роман "Франкенштейн". Место, очевидно, Багдад, время - ирано-иракская война. Некий странный барахольщик сшивает из ошмётков разных трупов (благодаря бесконечным взрывам на улицах их можно найти в достатке) одно тело, чтобы отдать ему последние почести и похоронить по-человечески. Однако, когда тело готово, он понимает, насколько его идея безумна. Тут неприкаянная душа и находит столь удобный сосуд. Зов мести заставляет тело двигаться, и весьма ловко. Автор оставляет место для сомнений, поскольку сам откровенно признаётся, что это отшлифованный писателем рассказ старика, славящегося своими россказнями.
Получилось неплохо и экзотично. История Шелли хорошо легла на сказочные традиции "1001 ночи" и подобное.

Франкенштейн, как символ, часто воспринимается совершенно неправильно. Многие помнят его как чудовище, однако в оригинальной книге Мэри Шелли это существо не имело собственного имени. На самом деле, именно Виктор Франкенштейн — его создатель — является центральной фигурой этой истории, и это важное различие часто уходит в тень. В свете этого факта возникает множество вопросов как к самой книге, так и к современным интерпретациям, например, к произведению "Франкенштейн в Багдаде". Почему-то здесь автор тоже упускает важный момент и называет багдадским Франкенштейном именно чудовище.

Когда я впервые увидела отзывы рецензентов на обложке этой книги, меня поразило, что они увидели здесь юмор. Но где же в этом тексте можно обнаружить смех? Сюжет разворачивается вокруг старьевщика, который собирает по кусочкам человекоподобное существо, в которое переселяется душа убитого в теракте человека. Эта метафора о том, как потерянные души пытаются найти свой дом в мире, полном насилия и страха, кажется слишком серьезной, чтобы воспринимать её с юмором.

На фоне постоянных взрывов и стрельбы, жители Багдада продолжают свою жизнь: работают, отдыхают в кафе, посещают церкви и обсуждают повседневные дела. Это создает странный контраст между ужасом войны и обыденной жизнью, но смеяться над этим не представляется возможным. Война и мир существуют бок о бок, и такая реальность вызывает больше горечи, чем смех.

С точки зрения эмоционального воздействия, часть сюжета, связанная с повседневной жизнью жителей Багдада, произвела на меня сильное впечатление. Однако что касается главного персонажа — самого созданного существа, то его образ остался нераскрытым.

Персонаж, вокруг которого, по идее, должна была строиться вся книга, не был раскрыт должным образом. Мы встречаем его время от времени, но его внутренний мир, мотивации и переживания остаются в тени. Это создает ощущение неполноты, как будто мы смотрим на картину, в которой не хватает ключевых деталей.

Возможно, автор хотел показать, как в условиях постоянного насилия и страха люди теряют свою человечность. Но даже если это так, его попытки не увенчались успехом. Повествование не смогло создать глубину, необходимую для того, чтобы читатель мог сопереживать главному герою. Вместо этого мы получаем набор событий, которые не связывают между собой, и это приводит к разочарованию.

Если говорить о контексте, в котором происходит действие, стоит отметить, что Багдад — это не просто фон, а важный элемент, который влияет на судьбы персонажей. Город, переживший множество конфликтов, становится символом разрушенной надежды и утраченного будущего. Но даже в этом контексте автор не смог создать достаточно убедительную историю, чтобы передать всю сложность и трагизм ситуации.

Несмотря на попытки автора привнести в текст элементы юмора и философии, они не сработали. В результате мы имеем нечто, что больше похоже на набор идей, чем на целостное произведение. И если кто-то и нашел в этом тексте смех, то, вероятно, это был неудачный смех сквозь слезы.

В конечном счете, "Франкенштейн в Багдаде" оставляет читателя с чувством недоумения и пустоты. Ожидания, связанные с историей о создании и поиске идентичности, не оправдываются. Вместо этого мы сталкиваемся с поверхностным изображением сложной реальности, где человеческая жизнь и смерть становятся просто фоном для очередного сюжета, который не смог бы вызвать ни смех, ни слезы.

Произведение вызывает множество вопросов, но, к сожалению, не дает на них ответов. И это делает его не только сложным для восприятия, но и оставляет после себя горькое послевкусие, как будто мы прикоснулись к чему-то важному, но так и не смогли это понять. В итоге книга не получила от меня высокой оценки.

Погибель в современном Багдаде сулят не яд и булат, а тротил и гексаген. А край этот действительно сказочный. Здесь христианские святые разговаривают с прихожанками ассирийской церкви, экстрасенсы идут по следу преступника (и ведь находят же его, черт побери), а души невинно убиенных возопиют к отмщению, выбирая своим орудием безжалостного монстра, составленного из частей тел погибших.

На этом жутковатая сказка заканчивается и начинается еще более жуткая реальность периода американской оккупации. Развороченный Багдад, в котором этническими или религиозными чистками никого не удивишь, а теракт вполне себе ежедневное мероприятие.

Нужно отдать Ахмеду Саадави должное, размышляя о причинах такого положения, он не идет легким путем клеймения и демонизации американцев (а я, признаться, чего-то подобного ожидала). Автор смотрит на проблему шире и затевает масштабный разговор о коллективной ответственности.

Не только Саддам Хусейн, США, новые амбициозные политики и старые кровожадные силовики в ответе за происходящие. Свою лепту в распространение зла на иракской земле по Саадави осознанно или не очень вносит почти каждый иракец. Эту мысль писатель убедительно иллюстрирует через истории маленьких людей, жителей квартала аль-Батавин.

Идея о воронке (или круговороте) насилия не нова, но она нисколько не заветрилась, а приложенная к конкретной стране (что уж греха таить, для нас экзотической) в конкретный исторический период и вовсе выглядит оригинальной.

Не могу сказать с уверенностью, что писатель рассчитывал на экспорт романа. Подозреваю, что да, ибо призыв «Посмотрите на нас» нет-нет да и вычитывается между строк. В таком случае для своей книги Саадави выбрал один из лучших возможных форматов.

Люди часто отворачиваются от невыдуманного высококонцентрированного горя, особенно от горя, происходящего далеко. Такова человеческая природа. Запас эмпатии ограничен, да и не всякая психика крепка. Писатель это понимает и закапывает реальные ужасы и беды (например, теракт на мосту Имамов с более чем семьюстами пострадавшими) в ужасы придуманные, волшебные. Магический элемент «Франкенштейна в Багдаде» морально упрощает чтение о скальпах, свисающих с фонарей.

Перечитав уже написанное, поняла, что слишком уж мрачным представляется «Франкенштейн...» в моем изложении. В то время как в тексте Саадави нашлось место и цветистому нициональному колориту, и чуду, и даже юмору (от едкого сарказма до дружелюбной иронии).

Кто-то из литературоведов писал о прозе Маркеса так: «Одно из самых радикальных средств борьбы со страхом – смелость смеха, карнавальное очищение». Думаю, для романа Саадави этот тоже справедливо.