Русский дневник

цензура может проконтролировать фотоплёнку, но не ум наблюдателя.

В России всегда думают о будущем. Об урожае будущего года, об удобствах, которые будут через десять лет, об одежде, которую очень скоро сошьют. Если какой-либо народ и научился жить надеждой, извлекать из надежды энергию, то это русский народ.

Мир награждал Сталинград фальшивыми медальками, а ему было нужно несколько бульдозеров.

Среди московских корреспондентов, особенно в зимнее время, существует кодекс чести, подобный тому, что существовал на Диком Западе в отношении лошадей. Украсть у человека книгу — это едва ли не повод для суда Линча. Но Капа никогда не обучался хорошим манерам и остался в неведении относительно этого кодекса. Перед отъездом из России он продолжал красть книги. Он также похищает женщин и сигареты, но такое намного легче прощается.

<...> мы являли собой далеко не лучшее зрелище и не соответствовали стандартным представлениям о расфуфыренных американцах. Но Капа помыл голову (за нас двоих), мы губкой стерли с одежды пятна, которые поддались легче других, надели чистые рубашки и пришли в состояние готовности.

Люди, с которыми мы здесь встречались, показались нам самыми гостеприимными, самыми добрыми и щедрыми, и очень нам понравились. Это были умные, веселые и очень энергичные люди с хорошим чувством юмора. На руинах своей страны они с упорством возводили новые дома, новые заводы, создавали новую технику и строили новую жизнь. И снова и снова повторяли: – Приезжайте к нам через несколько лет, и вы увидите, чего мы добились.

Мы проехали около двадцати километров по слегка асфальтированной дороге <...>

Потом поднялся человек, который сидел в конце стола, и сказал, что существует несколько видов правды и что мы должны сказать такую правду, которая способствовала бы дальнейшему развитию хороших отношений между нашими народами.

Правда, мы видели множество немецких пленных, расчищающих завалы – последствия войны, которую развязала их страна, но нам их труд не показался очень уж несправедливым. К тому же эти пленные не выглядели изнуренными работой или недокормленными.

Всего два часа пробыли мы в царском дворце, а вышли из него настолько подавленными, что не могли прийти в себя целый день. А если всю жизнь там провести?!

После посещения царских покоев нам стало очевидно, что царственным особам хороший вкус не только не нужен – он им просто абсолютно противопоказан.

Многие грузинские семьи приняли детей из разрушенных районов, поскольку эту богатую землю не затронула война и люди чувствовали ответственность по отношению к остальной стране.

В общем, люди в Грузии показалась нам более спокойными, раскованными, горячими и радостным, чем все советские граждане, которых мы видели до сих пор. Может быть, именно поэтому русские ими так восхищаются? Может, они тоже хотят такими быть?

... во-вторых, существовало твердое мнение, что восстановить Сталинград надо в точности на том месте, где он стоял, по причинам чисто эмоциональным. Последние, похоже, и стали самыми важными – большой объем работ по расчистке города не шел ни в какое сравнение с силой этого чувства.

За то время, что мы провели в Москве, здесь двух женщин приговорили к десяти годам исправительных работ за то, что они украли из личного огорода три фунта (полтора килограмма) картошки.

Я думаю, что мы могли бы хорошо поладить. Но я не верю в сотрудничество.