Кластер

Как всякая хорошая фантастика только прикидывается фантастикой (но делает это хорошо), так и кафкианская антиутопия Дмитрия Захарова лишь маскируется под таковую. Замкнутый сам на себя мир российских государственных корпораций, сражающихся за производство удивительного полупроводника, арсенида голландия, оказывается населен людьми, более чем похожими на нас – нас из настоящего, недавнего прошлого и, как ни жаль, обозримого будущего. В этом романе есть все атрибуты фантастического триллера: от вс...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

479 ₽384 ₽

Купить-20%

Аудио

449 ₽360 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,4

97 оценок

5
20%
4
42%
3
20%
2
7%
1
11%

Ваша оценка

Прочитали 94Хотят прочитать 195

Рецензии

Blacknott
6 мая 2022
Мы все игрушки в этом жестоком мире...
Гротескно извращенное, но такое до боли узнаваемое современное общество корпораций, гиперкоррупции и тотального контроля. Москва придавлена несколькими высокоэтажными (и вверх, и вниз) комплексами зданий гигантских агломераций (кластеров) - Роснова, Росатом, Росастро, "Микрон" - где что-то разрабатывают, производят открытия, презентации и делают многообещающие заявления и обещания. Только вот на выходе вроде как и нет ничего. Но главное как раз в "процессе", чтоб он шел, не важно куда и с какими итогами - одно из главных правил бюрократии.
Основная цель работы всех этих всемогущих контор - выпуск таинственного арсенида. Что это такое так толком и не расшифровывается. Да и зачем? Смотрите правило выше. Но арсенид все-таки существует. Его когда-то ранее, еще в советские времена изобрели в некой суперсекретной и настолько же подземной лаборатории. Которая ныне заброшена, а проекты закрыты. Только вот последствия экспериментов еще живы. В буквальном смысле слова. Игрушки, обычные детские игрушки, из Кукольного проекта... ожили посредством вживления в них того самого арсенида. И на них, называемых доарсенидами, объявлена охота. Натуральная охота, с ружьями и облавами. Из-за ценного материала, вживленного и оживившего их.
На фоне корпоративного, коррупционного, тоталитарного бардака мы сталкиваемся с несколькими, выбивающимися из общей картины главными героями.
Андрей, пиарщик из "Микрона", с учебы в высших инстанциях пристрастился к ироничному, скептическому и оппортунистическому отношению к существующим устоям, за что уже пару раз принимался властями. Неудивительно, что именно он попытался разобраться в полумистических россказнях о некоем Втором фронте, доарсениках и иже всякой сопутствующей хрени. Толчком к этому стал неудачный корпоративный концерт певицы Алисы, в ходе которого случилась стрельба, хаос, паника, и странный плакат, показанный артистке... игрушками.
Алиса оказалась не такой уж безвинной популярной величиной. У нее своя неформатная история с государством. Бывшие участники ее группы "Любовники" были не только музыкантами, но и членами оппозиционного подполья. От того, что с ними произошло, Алиса в шоке. Ей самой органы шьют жуткие обвинения антигосударственного масштаба. Обстоятельства сводят ее с Андреем (который организовывал корпоративное выступление). Хорошо сводят, близко. Если бы только не доарсеники.
Сёма, плюшевый медведь, рассудительный, смелый и по-хорошему наивный ищет выход из сложившегося в Кукольном мире положения. Они принимают Алису за их Проводника в космос - то есть в верхний мир. Но игрушки такие милые и ничего толком не понимающие... К концу книги переживаешь исключительно за них. А также понимаешь, что ничем хорошим это не должно закончиться.
Приходит и понимание того, что не так важна развязка, как сама атмосфера происходящего, сам мир, где происходит эта сюрреалистическая, отдающая антиутопией история. От него веет жутким холодом и неизбежным страхом. Ожившие игрушки, стремящиеся просто жить, прорваться к лучшему миру (в их понимании) и никому не мешать, лишь подчеркивают контрастность этого пагубного, жестокого мира, от которого веет безысходностью и неисправимостью.
Любопытная история, насколько нереальная, настолько подчеркивающая ущербность ныне существующего мира. Написанная современным, с жаргонизмами и соответствующей атрибутикой, стиле, но без перегруза, читабельно и интригующе. Даже неожиданное появление живых игрушек не отпугивает, а наоборот притягивает к чтению. Так и хочется узнать, в чем же здесь дело?
А так, по сути, закончу тем, чем и начал. Это оригинальный, "плюшевый" гротеск на наше современное общество, где за игрушек можно принять... нас с вами, простых людей.
Написано под музыку с альбома "Future World" (1979) группы Ganymed.
Читать далее
77 понравилось
0
2K
ElenaSeredavina
25 февраля 2021
Отзыва не будет ...
Я себя чувствую глупой девочкой перед текстом Захарова. Да, представляете, не перед Достоевским или Драйзером, а перед Захаровым. Ещё могу сравнить нас со школьницей и учителем, где я такая вся полная внимания, слушаю речи Захарова, впитываю как губка каждое слово, а повторить не могу. (читай - написать отзыв)
Мне понравилось, честно. И его задумка с политической антиутопией, и со Вторым фронтом, и с созданием арсенида. Все, все мне понравилось. В особенности медведь Сёма. Очень реалистично Захаров оживляет игрушки и наделяет их человечностью, даже больше, чем самих людей.
Все, все мне понравилось, а сложить в буквы свои мысли не получается.
Поэтому, не судите строго, некоторые мужчины (авторы!) мне не по зубам. Но я отчаянно хочу вам его посоветовать. Потому что мир Захарова, это мир с двойным дном, или же двойной мир.
В одном, в смертельной схватке корпорации борются за производство уникального материала - арсенида, в другом, ожившие игрушки в поисках проводников, в преддверии конца света.
И да, мир лежит во зле.

Ну, а я обязательно продолжу читать этого автора, надо "расти"
Кстати, после прочтения я просмотрела не одно интервью с Захаровым про эту книгу. Говорит он, так же как и пишет, вкусно!
Читать далее
61 понравилось
0
917
Krysty-Krysty
10 апреля 2023
"Пробник ада"
Это были настоящие мёртвые лапки и ручки.
Давай играть.
Давай играть в науку. Для этого нужно сыпать сложными словами, иметь красивую лабораторию со множеством таких крутых приборчиков и пробирочек. Секретную лабораторию, подземный город со множеством таких крутых стальных дверей и длинных коридоров с ослепшими лампочками, полигонами и забытыми складами. Несколько лабораторий, чтобы одна не знала, что делает другая, но все хотели быть первыми и бежали наперегонки за призовыми грантами и бюджетами. "..сейчас нельзя быть хорошим. Нужно быть быстрым". Готовые перегрызть горло коллеге-конкуренту. Не понарошку.
Чтобы получить самый красивый грант, самую красивую лабораторию, нужно что-то изобрести. Но мы еще не знаем что, так что давай просто возьмем то, что у нас уже есть, что у нас уже было, что мы нашли в чужих ящичках - нам ведь нужно с чем-то играть. Секретное, чудесное, просто сказочное вещество - энергия нужна всем, пусть будет волшебная энергия! Давай оживим наши игрушки - это мило, эффектно и дешево. Они будут живые и разумные. Но, конечно, понарошку.
Игрушки всегда можно убрать. Уложить спать. Когда нас позовут взрослые, когда мы однажды дорастем до взрослого мира, взрослых игр, мы откажемся от своих потешных игр в богов, просто забудем внизу кукольный город, странных живых монстриков, которых учили говорить, любить и ненавидеть. Наш пробник ада и рая. Чур я не виноват. Мы просто играли. Понарошку.
Давай играть во взрослых. В серьезных-серьезных дяденек и тётенек. Чур я главный. В дорогих костюмах и брендовой обуви. Будем ходить на совещания и кор-по-ра-ти-вы. Выучим наизусть правила игры. Построим большие башни из кубиков, стали и стекла - чур моя самая высокая! А твою башню я разбурю, если ты не отдашь мне свою куклу... Ну, не плачь, я понарошку...
Давай играть в протест. Чур я мессия и всех спасу. Будем придавать второй смысл строкам бодрых песен, смело ругаться матом на кухнях, сочинять злоязыкие плакаты. А днем ходить на работу в наши конторы, смотреть свысока на молодых карьеристов - у них нет нашей тайны. И умело пресекать их дилетантские попытки продвинуться над нами. И писать правильные отчеты начальству. Ловко лавируя двумя потоками сознания - шизофренический подпольный соглашательный протест. Понарошку.
Давай играть в любовь. Когда играют в любовь, то говорят: "Я так чувствую" и отправляют милые эсэмэски. И приглашают на ужин. Смотри, плюшевый мишка влюбился в пупса. Это та-ак мило! А что с ними будет потом, я не знаю, это всё взрослые дела. И что будет с нами потом, я тоже не знаю. Образ для сцены. Образ для кухни. Образ для спальни. Отношения... будни... семья... - это такие скучные взрослые вещи, давай лучше играть. Играть весело и ми-ило. Я королевна. Недотрога. Меня не могут забрать в скучную милицию. Меня не могут убить. Так не бывает. Думай о хорошем, а всё плохое понарошку. Подпись на протоколе против подруги - понарошку. Да и сама подруга - она ведь тоже была понарошку, это была ее работа. А ты будешь играть со мной?.. В любовь понарошку! Пока я не передумала...
Давай играть в дружбу. Ты мне поверишь. Ты придешь ко мне со своей болью, со своей тайной. Ты хочешь помочь ожившим игрушкам, жертвам странного эксперимента, которых убивают за драгоценные "батарейки"? Конечно, я помогу тебе. Играть в дружбу бывает гораздо выгоднее, чем играть в охоту. Я спрячу. Я спасу... понарошку...
Как, ты больше не хочешь играть с нами? Тебе надоело быть понарошку?!. Ты что, думаешь, ты единственный взрослый, мессия?!. Что же, выходи из игры. Все тебе подыграют! Друзья выслушают с сочувствием. Уберут прослушку, отведут к "боссу", предупредят о злых ментах, дадут билет на самолет и право на дипломатический багаж. Ты думаешь, что ты один не играешь... Слишком поздно. Ты только часть большой игры... "Нас не научили отличать ненастоящих" - ты живой понарошку.
Давай играть в литературу. В ломку стереотипов. В век после постмодернизма это легко и сложно. Легко - потому что известно, какие стереотипы как ломаются. Сложно - потому что практически невозможно не повториться. Нужно взять что-то маленькое и симпатичное (источник окситоцина) и наделить его острыми зубками - для настоящей жути. Нужно поменять местами живое и неживое. Сделать игрушки более реальными, чем их создателей. Сочувствовать плюшу. Не верить в чувства органики. Чтобы люди жили понарошку, играя в дикие игры с корпорациями, наукой, экономикой, творчеством, судьбами, а игрушки проживали экзистенциальные моменты смертельного ужаса в безнадежном побеге к свободе. Надо взять знакомые образы (то, что сжимает любое сердце - от общего детства "Упокойной ночи, малыши" с коррекцией на 18+ - до любимых недоигравшими взрослыми Стругацких и Крапивина), довести до абсурда осточертевшие офисные сюжеты, демонизировать демоническое и так государство, мимизировать и так сладчайшее. Рассказать страшную сказку, в которой самым жутким станет самое будничное.
Но вот проблема. Закрутив сюжет, оживив героев, разбудив монстров... что с ними делать дальше? Мы ни разу не проходили этот уровень зла до конца. Кто-то взрослый позвал заигравшегося писателя домой. А машинки продолжают двигаться по инерции. А кубики башен корпораций балансируют, но не падают. "Смертьзавод" дымит. И певица тянет всё ту же ноту. В кукольном доме разбросаны те же игрушки. Злодеи творят зло. Героев стало меньше. Игра... игра продолжается! Точка не поставлена. Финал книги недоигран. (Как и жизнь... как и жизнь...)
Давай играть дальше?..
____________________
____________________
Па-беларуску...
Тут...

Это были настоящие мёртвые лапки и ручки.
Давай гуляць.
Давай гуляць у навуку. Для гэтага трэба сыпаць складанымі словамі, мець прыгожую лабараторыю з мноствам такіх класных прыборчыкаў і скляначак. Таемную лабараторыю, падземны горад з мноствам такіх крутых стальных дзвярэй і доўгіх калідораў з прыслеплымі лямпачкамі, з палігонамі і забытымі складамі. Некалькі лабараторый, каб адна не ведала, што робіць другая, але ўсе хацелі быць першымі і беглі навыперадкі за прызавыя гранты і бюджэты. "...сейчас нельзя быть хорошим. Нужно быть быстрым". Гатовыя перагрызці горла таварышам-канкурэнтам. Папраўдзе.
Каб атрымаць самы прыгожы грант, самую прыгожую лабараторыю, трэба нешта вынаходзіць. Але мы яшчэ не ведаем што, таму проста возьмем што ёсць, што было, што знайшлі ў чужых скрынках - нам жа трэба з нечым гуляць. Таемнае, дзівоснае, проста казачнае рэчыва - усім патрэбная энэргія, няхай будзе цудоўная энэргія! Давай ажывім нашы цацкі - што яшчэ з ёй рабіць?.. Не папраўдзе.
Цацкі заўсёды можна адкласці. Пакласці спаць. Калі нас паклічуць дарослыя, калі мы аднойчы дарасцем да дарослага свету, мы кінем нашы забаўкі, проста забудземся на дзіўных ажылых монстрыкаў. "Пробник ада". Цур я не вінаваты. Мы проста гулялі. Не папраўдзе.
Давай гуляць у дарослых. У сур'ёзных-сур'ёзных дзядзенек і цётачак. Цур я галоўны. У дарагіх гарнітурах і брэндавых чаравіках. Мы будзем збірацца на нарады і кар-па-ра-ты-вы. Мы пабудуем вялікія вежы з кубікаў, сталі і шкла - цур у мяне найвышэйшая! А тваю вежу я разбуру, калі толькі ты не аддасі мне сваю ляльку... Ну, не плач, я ж не папраўдзе...
Давай гуляць у пратэст. Цур я месія. Надаваць другі сэнс радкам бадзёрых песняў, дзёрзка лаяцца на кухнях, прыдумляць злаязыкія плакаты. А ўдзень хадзіць на працу ў нашы правільныя канторы, звысака глядзець на кар'ерыстаў маладзёнаў - у іх няма нашай тайны. І ўмела абрываць іх дылетанцкія парыванні прасунуцца вышэй над намі. І пісаць правільныя справаздачы начальству. Спрытна лавіруючы дзвюма плынямі мыслення - шызафрэнічны падпольны згодніцкі пратэст. Не папраўдзе.
Давай гуляць у каханне. Калі гуляюць у каханне - то гавораць "я так адчуваю" і шлюць мілыя эсэмэскі. І запрашаюць на вячэру. Глядзі, плюшавы мішка пакахаў смешнага пупса. А што будзе з імі потым, я не ведаю, гэта ўсякія дарослыя штукі. А што будзе з намі потым, я таксама не ведаю. Вобраз для сцэны. Вобраз для кухні. Вобраз для спальні. Адносіны... будні... сям'я... Гэта такія нудныя дарослыя штукі, а мы ж не папраўдзе. Гэта толькі гульня. Не папраўдзе. Ты ж таксама гуляеш?.. Праўда?..
Давай гуляць у сяброўства. Ты мне паверыш. Ты прыйдзеш да мяне са сваім болем, сваёй тайнай. А я табе дапамагу. Схаваю. Уратую... не папраўдзе...
Ты не хочаш больш з намі гуляць? Ты хочаш сысці з гульні? Папраўдзе?! Ты спачуваеш ажыўленым цацкам, ахвярам дзіўнага эксперыменту, якіх забіваюць за каштоўныя "батарэйкі"? Як быццам ты адзіны дарослы, ты месія, ты ўсіх уратуеш... Не бойся, табе ўсе падгуляюць! Сябры спачувальна выслухаюць цябе. Прыбяруць праслухоўку, правядуць да "боса", папярэдзяць пра злых мянтоў, дадуць квіток на самалёт і аформяць дыпламатычны багаж. Ты думаеш, што адзіны не гуляеш... Але ты толькі частка вялікай гульні... "нас не научили отличать ненастоящих" - ты жывы не папраўдзе.
Давай гуляць у літаратуру. Трэба ўзяць нешта маленькае і мілае і надзяліць яго вострымі зубкамі - для сапраўднай вусцішы. Трэба памяняць месцамі жывое і нежывое. Каб цацкі сталі больш рэальнымі за сваіх стваральнікаў. Каб людзі жылі не папраўдзе, гуляючы ў дзікія гульні з карпарацыямі, навукай, эканомікай, творчасцю, лёсамі, а цацкі пражывалі экзістэнцыйныя хвіліны смяротнага жаху ў безнадзейным імкненні да волі. Трэба ўзяць знаёмыя вобразы (тое, што сцісне любое сэрца - ад агульнага дзяцінства "Упокойной ночи, малыши" плюс 18 да любімых Стругацкіх ды Крапівіна), давесці да абсурду знаёмыя большасці офісныя сюжэты, дэманізаваць дэманічнае, падсаладзіць салодкае. Расказаць страшную казку, у якой самым вусцішным стане самае будзённае.
Вось толькі адна праблемы. Закруціўшы сюжэт, ажывіўшы герояў, разбудзіўшы пачвараў, што рабіць з імі далей? Нехта дарослы паклікаў абедаць. А машынкі па інэрцыі працягваюць рух. Кубікі вежаў карпарацый балансуюць, але не падаюць. Спявачка цягне тую самую ноту. Цацкі раскіданыя ў абарванай гульні. Зладзеі зладзейнічаюць. Герояў паменела. Але кніга... кніга засталася недагуляная!
И что такое "прости"? Оно низачем не нужно.
Читать далее
27 понравилось
1
570